Книга Сердце проклятого принца, страница 224 – Кристин Бах

Свет ударил вверх золотым столбом. Каменные плиты задрожали, жаровни погасли разом, а старые знамёна взметнулись под потолком, хотя в зале не было ветра. Из груди Рейнара донёсся тихий треск, словно глубоко внутри разбилось стекло.

Я отпрянула.

По его рубашке расползался белый иней. Он выступал не снаружи, а проступал из-под кожи, собираясь над сердцем в узор из ледяных ветвей. Несколько мгновений узор сиял мёртвенно-голубым светом. Затем через него проросла золотая линия. Первая трещина. За ней вторая. Третья. Лёд раскололся без звука и рассыпался множеством крохотных искр. Они поднялись над Рейнаром, превратились в лепестки дикой розы и закружились по залу. Люди перестали сражаться.

Даже Аларик замер у подножия трона, глядя на золотой вихрь. Сесилия стояла рядом с ним, прижав окровавленные руки к груди. В её лице не осталось злости — лишь животный страх. За моей спиной раздались шаги. Из света вышла женщина. Она была высокой и босой, в платье цвета утреннего тумана. Длинные волосы падали ниже талии и казались то седыми, то золотыми, а вокруг запястий и шеи вились живые ветви с мелкими розовыми цветами. На прекрасном лице не было ни молодости, ни старости. Только глаза — зелёные, глубокие, спокойные — принадлежали существу, видевшему слишком много человеческих жизней.

Фея Дикой Розы посмотрела на Аларика, потом на Тёрн, лежавший у ступеней. Вдоль лезвия кинжала прошла глубокая трещина, из которой медленно осыпалась чёрная пыль.

— Вы думали заставить древнюю магию служить предательству, — произнесла она. Её негромкий голос прозвучал во всех углах зала одновременно. — Но Тёрн принимает не приказ убийцы. Он свидетельствует выбор того, кто отдаёт жизнь.

Аларик отступил.

— Он мёртв, — выговорил герцог. — Проклятие исполнилось.

— Нет. Проклятие завершилось.

Фея перевела взгляд на меня.

— Он выбрал твою жизнь, не зная, спасёт ли это его самого. Ты выбрала его душу, уже увидев и свет, и тьму. Ни титул, ни красота, ни страх одиночества не принудили вас. То, чего не сумели сделать годы поисков, совершила свободная любовь.

— Тогда верните его, — попросила я. Голос дрожал, но я не отвела глаз. — Если проклятие разрушено, верните его.

Фея опустилась рядом. Её пальцы коснулись золотого цветка, лежавшего на груди Рейнара.

— Я не дарю любовь и не воскрешаю ради красивых слов, Элиза Розвуд. Люди сами совершают выбор и сами платят за него. Но долг, ради которого было наложено проклятие, уплачен сполна.

Она накрыла моей ладонью сердце Рейнара. Под пальцами всё ещё была тишина. Фея улыбнулась — едва заметно и печально.

— Теперь позови его домой.

Золотая роза раскрыла последний лепесток. И сердце Рейнара ударило.

Первый удар сердца был слабым, почти неуловимым. Я почувствовала его лишь потому, что держала ладонь на груди Рейнара и ждала, забыв вдохнуть.

Затем наступила тишина.

— Ещё, — прошептала я, не понимая, к кому обращаюсь. — Пожалуйста, ещё раз.

Сердце послушалось. Второй толчок оказался сильнее, за ним последовал третий. Рейнар судорожно втянул воздух и закашлялся, будто вынырнул из ледяной воды. Его тело выгнулось, пальцы сжались, а из раны под рёбрами снова хлынула кровь.

Радость не успела даже родиться — её сразу сменил страх.

— Он жив, но истекает кровью! — Я прижала обе руки к разрезанной рубашке. — Вы разрушили проклятие, однако кинжал всё равно его убивает.