Книга Сердце проклятого принца, страница 168 – Кристин Бах

Я не открывала глаз до тех пор, пока Рейнар не поцеловал меня в губы. Тогда притворяться спящей стало невозможно. Я обняла его за шею и ответила, ещё сонная, тёплая под одеялом и не успевшая вспомнить ни об осторожности, ни о приличиях.

Рейнар немедленно воспользовался моей несдержанностью. Его ладонь легла мне на талию, притянула ближе, и нежное утреннее приветствие стало глубже. Он целовал меня неторопливо, словно впереди у нас было не занятое хлопотами утро, а целая жизнь, в которой никто не посмеет войти без стука. От этой мысли сердце сжалось так сладко, что я сама потянулась к нему, запуская пальцы в растрёпанные каштановые волосы.

На моей щеке блеснул светлый камень. Рейнар заметил движение, перехватил левую руку и прижал губы к кольцу. Прохладный ободок коснулся кожи, и память окончательно прогнала сон: рождественская ель, сотни свечей, притихший зал, возвращённое имя и короткий вопрос мужчины, стоявшего передо мной с раскрытой шкатулкой.

«Ты выйдешь за меня?»

— Доброе утро, моя невеста, — произнёс Рейнар, удерживая мою ладонь возле своего лица. Голос после сна звучал низко и немного хрипло. — Я собирался разбудить тебя осторожно, но ты оказалась слишком отзывчивой.

— Значит, виновата я? — спросила я, стараясь придать голосу строгость и безуспешно скрывая улыбку.

— Разумеется. Я вошёл с самыми благородными намерениями.

Я посмотрела поверх его плеча. На столике возле камина стоял поднос с кофейником, двумя чашками и тарелкой вчерашних миндальных пирожных. Мой будущий муж действительно начал наше первое утро с ограбления собственной кухни.

— Благородные намерения обычно не приносят в женскую спальню до рассвета, — заметила я, поправляя сползшее одеяло.

Взгляд Рейнара проследил за моим движением, на мгновение задержался на обнажённом плече, а затем снова поднялся к лицу. Он не стал изображать невинность, которой не обладал.

— Я пришёл к женщине, которая вчера согласилась стать моей женой. Принёс ей кофе, завтрак и себя. Последнее, между прочим, является самым дорогим подарком.

— И самым самонадеянным.

— Ты знала, за кого соглашалась выйти.

Он сказал это с улыбкой, однако внимательный взгляд снова остановился на кольце. Рейнар не выпрашивал подтверждения и не сомневался в моём слове. И всё же ему было необходимо увидеть, что утром я не испугалась своего решения, не сняла кольцо и не заперла смежную дверь.

Я провела большим пальцем по светлому камню. Он рассмеялся, поцеловал меня ещё раз — коротко, но совсем не целомудренно — и поднялся. Пока я набрасывала халат, Рейнар подошёл к камину. Угли ещё хранили тепло, но пламя почти погасло. Я взяла щипцы, собираясь поправить поленья, однако он отобрал их, опустился возле очага и сам занялся дровами. Вчера этот мужчина стоял перед целым залом, объявляя моё настоящее имя. Сегодня держал кочергу, а к рукаву его дорогой рубашки прилипла щепка. Почему-то именно эта обыкновенная картина окончательно убедила меня: всё случившееся было правдой.

— Что тебя рассмешило? — спросил он, раздувая огонь.

— Думаю, как быстро жених превращается из героя баллады в человека, который топит печь.

— Герои баллад плохо приспособлены к зимней жизни. Они вечно бродят под окнами с лютнями и простужаются прежде, чем дама успевает ответить.