Книга Сердце проклятого принца, страница 139 – Кристин Бах

Рейнар услышал эту дрожь. Его лицо изменилось.

— Элиза…

— Не надо произносить моё имя так, будто оно что-нибудь исправит.

Он опустил руки. Впервые я увидела его не грозным, не властным и даже не холодным — растерянным. Для человека, привыкшего одним приказом приводить в движение целое поместье, это состояние оказалось почти унизительным.

— Я солгал, — произнёс он наконец. — Не потому, что заранее решил вас присвоить, и не потому, что считаю эту ложь правильной. Я услышал о его намерении и…

Рейнар оборвал себя, стиснул зубы и с явным усилием договорил:

— Я не вынес мысли, что он может получить ваш ответ раньше, чем я сумею заслужить право задать тот же вопрос.

Я замерла.

В его голосе не было красивой исповеди. Он не пытался понравиться, не подбирал слов. Признание вышло резким, почти сердитым, и оттого прозвучало правдивее любой нежности.

— Почему не имеете? — вопрос сорвался прежде, чем я успела его удержать.

Рейнар посмотрел на меня так, что захотелось отступить. Не из страха. В его глазах было что-то гораздо опаснее — желание ответить честно и невозможность это сделать.

— Потому что одного моего желания недостаточно, — сказал он после долгой паузы. — Потому что рядом со мной вам уже было больно. Потому что вы мне не доверяете.

Он не упомянул ни проклятия, ни волка, ни странной феи у озера. Не объяснил, отчего Сесилия назвала его обречённым, а розу — опасной. Тайна осталась между нами закрытой дверью, к которой Рейнар даже не приблизился.

Но сейчас речь шла не о ней.

— Вы правы, — ответила я. — Я вам не доверяю. И сегодняшний день не помог.

Он вздрогнул так слабо, что другой человек мог бы не заметить. Я заметила.

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

— В следующий раз не скрывайте от меня правду. Если другой мужчина придёт просить моей руки, позовите меня и скажите всё прямо. Мне. Не ему за закрытой дверью.

Рейнар перевёл взгляд на кольцо. В его лице больше не было растерянности. Передо мной снова стоял хозяин Эшворта — сильный, гордый и привыкший отвечать за собственные решения, даже дурные.

— Вы требуете, чтобы я позволил Мерсеру сделать предложение в моём доме?

— Я требую, чтобы вы не превращали меня в предмет вашего спора. Я сама могу отказать мужчине.

— А если не откажете?

Вопрос прозвучал резко. Рейнар не отвёл глаз и не попытался скрыть ревность за благородными рассуждениями. Именно этой прямоты я от него и хотела.

— Тогда вы скажете мне, что чувствуете, — ответила я. — Не прикажете. Не солжёте. Скажете мне, что ревнуете и не хотите меня терять.

Он приблизился на шаг.

— Я ревную. Не хочу, чтобы Мерсер смотрел на вас, дарил вам цветы или произносил ваше имя. Когда он положил это кольцо на мой стол, мне захотелось выбросить его вместе с хозяином в окно. Я не сделал этого только потому, что окна дороги, а доктор живёт достаточно далеко от Эшворта.

Несмотря на гнев, я едва не улыбнулась.

— Вот. Разве это было так трудно?

— Невыносимо.

— Привыкайте. Я не стану угадывать, что скрывается за каждым вашим приказом.

Рейнар подошёл совсем близко. Теперь я видела золотистые крапинки вокруг его зрачков и чувствовала тепло, исходившее от тела.

— Тогда и вы говорите прямо, Элиза. Вы приняли бы его предложение?

Я могла заставить его помучиться. После всего случившегося это казалось почти заслуженным. Но мы только что договорились не прятать правду, и начинать новое правило с собственной лжи было бы глупо.