Книга Пленник нефритового кинжала, страница 114 – Ольга Ожогина

— Он еще стоит возле дома, – шепнула мне, выглянувшая из кухни Элизабет. – Иди, я прикрою.

Мне хватило пары секунд, чтобы обуться и накинуть пальто. На улице я сразу угодила в объятья Марка. Сегодня было довольно тепло. Солнце еще не село. В воздухе чувствовался этот особенный запах близкой весны. И я его только сейчас смогла заметить.

— Надеялся, что ты все-таки выглянешь, – сказал Марк мне в макушку.

В его голосе чувствовалась улыбка.

— Какие у тебя планы на вечер? – спросила я, подняв голову, чтобы видеть его лицо.

— М-м-м, – он задумался. – Никаких особо. Еще немного тебя пообнимать. А потом домой. Так, наверно, ужасный бардак.

— Я с тобой, – решительно заявила я.

Марк смотрел понимающе, погладил пальцем по щеке.

— Испугалась? – спросил он тихо.

Я спрятала лицо, уткнувшись ему в шею.

— Ты не представляешь, какой ужас я пережила, – сказала глухо. – Не делай так больше.

— Не превращаться в кинжал? – спросил Марк, поглаживая меня по спине.

— Не жертвуй собой.

Он отстранился и взял меня за руку, но наткнулся на мой просящий взгляд.

— Постараюсь, - ответил Марк мягко. – Куда ты хочешь пойти?

Я неуверенно оглядела улицу. За эти недели я ужасно вымоталась. И больше всего сейчас хотела просто сидеть в каком-нибудь тихом местечке с Марком в обнимку.

— К тебе домой, – сказала я твердо.

Марк посмотрел немного неуверенно, но кивнул. Он поймал наемный мобиль, который домчал нас до центра к большому многоквартирному дому.

— У меня служебная квартира, – проговорил он, пытаясь скрыть волнение, когда мы заходили в подъезд.

— Я помню, – ответила я. – Не бойся, не напугаешь ты меня своим бардаком.

Губы Марка дернулись в легкой улыбке.

— Не боюсь, – сказал он и повел меня на третий этаж.

На деревянной двери висела оборванная бумажка с надписью: «Опечатано». Марк сорвал ее и приложил к двери руку, магией отпирая замок.

Все было не так плохо, – воздух немного затхлый и тонкий слой пыли повсюду. Но в остальном царил идеальный порядок.

Я с любопытством разглядывала фотографии в рамках на комоде в прихожей, пока Марк заряжал севшие артефакты-уборщики.

Маленький Марк с крошкой-сестрой и родителями – блондинкой с тонкими чертами лица и ярким красавцем-брюнетом. Вот Марк-подросток в форме кадета академии. Смотрит волком, рядом сестра держит его за руку. На фотографии, где Марку лет двадцать, он, по-юношески красивый, улыбается. Рядом несколько незнакомых парней. Хотя нет, одного я с трудом угадала под огромной шапкой-ушанкой, Уильяма Грейма.

Марк подошел ко мне и обнял со спины за талию.

— Ты был таким милым в детстве, – сказала я.

— Ты предвзята, – ответил Марк со смешком.

Я повернулась, чтобы обследовать квартиру дальше и замерла. Марк сейчас был так хорош – с темных строгих брюках, белой рубашке с закатанными рукавами, оголяющими крепкие предплечья, перевитые венами. Марк не заметил моего взгляда.

— Она маленькая, – сказал он, показывая кухню, – Только кухня и спальня. И кормить мне тебя нечем. Там только чай.

— Мы поели, – заметила я и зашла в спальню.

Здесь уже было распахнуто окно, ноги холодил свежий воздух. Обстановка вполне соответствовала Марку – идеально заправленная кровать, чистый стол и безобразно заваленная книжками тумбочка.

— Сколько меня не было? – спросил Марк.