Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 5 – Анна Томченко

Пролетела мимо Алёны, ничего не сказав. Забрала из гардероба маленький свой чемоданчик и прыгнула в такси.

— Куда едем? — Спросил водитель.

— Я не знаю. Катайте меня по городу. Считайте, вы мой персональный экскурсовод. Только ничего не говорите.

— Я могу вас по барам повезти. — Улыбнулся таксист.

Я покачала головой.

— Не надо. Просто катайте меня по городу.

Меня катали по городу, а я плакала. Тихонечко под песню «Зеленоглазое такси», которая звучала сейчас на английском. Меня катали по городу, а я не понимала, что теперь делать.

Точнее, я понимала, надо было обязательно вытащить самый хороший дрын из кладовки и как следует пройтись им по предателю-мужу. И в такие моменты, когда воинственное настроение накатывало волнами, я вспоминала свою бабушку Акулину Арнольдовну, которой единственной не нравился Яша никогда. И когда происходили моменты, что мой муж где-то опростоволосился, Акулина Арнольдовна стягивала тонкие кружевные перчатки с сухоньких рук, клала их в правую ладонь и начинала ходить вдоль большого эркерного окна в своей квартире. При этом возмущённо повторять: «А я же говорыла! А я же говорыла!» При этом вот это её «говорыла» всегда было с каким-то очень белорусским акцентом.

Я понимала, что приеду домой, встречусь с бабушкой и опять услышу эту фразу.

Да, бабуль, ты говорила. Ты оказалась права.

Бабуля не любила Якова по нескольким причинам. То, что сначала, когда мы познакомились, он был тем самым мальчишкой с района, который занимался автоподставами. Сказать, что для меня, воспитанной в интеллигентной семье, это было каким-то шоком — ничего не сказать. Я даже сначала не понимала, что это означает. Потом поняла.

Мы познакомились, когда мне было восемнадцать лет, и до двадцати лет встречались. За эти два года, которые у нас были в отношениях, было всякое с Яковом. Было то, что я просила его прекратить не заниматься больше такими делами. Было то, что он хватая меня за подбородок, повторял:

— Я ни на кого смотреть не буду. Как удаётся, так и поднимаюсь. Или ты что, надеешься на то, что мы так с тобой и останемся жить в убогом райончике? Нет, Майя, я хочу большего. Я этого добьюсь.

После таких ситуаций мы подолгу не виделись. А когда он мне сделал предложение, я тихо спросила:

— А ты теперь честный?

Яша покачал головой.

— Честный, Майя, честный. Почестнее некоторых буду.

Другой причиной нелюбви Акулины Арнольдовны стало слишком демонстративное поведение Якова. Он если поздравлял, то поздравлял всегда от всей души. Он если злился, то злился точно так же. Яша вообще был очень подвижным человеком, суетливым, я бы даже сказала. А в интеллигентной семье, где бабушка поэтесса, а мама руководитель ансамбля, а папа инженер — любые чувства, тем более такие яркие, всегда порицались. Но при этом не порицалась показывать свой гонор, опять-таки всем, кроме Яши.

Но сейчас я понимаю, что бабушка, наверное, просто видела что-то, чего не видела я.

Когда на город спустились сумерки, я тихо произнесла:

— Отвезите меня в гостиницу.

У меня был забронирован маленький номер в гостинице Якова, потому что я планировала же сделать сюрприз. Сейчас не видела смысла перебронировать что-то. Да и просто сил не было. Слёзы меня вымотали.

Когда машина остановилась на парковке, я долго всматривалась в высокое крыльцо многоэтажного, отделанного барельефами здания. А потом случайно моргнула и увидела, как Яша заводит в гостиницу свою шлюху.