Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 3 – Анна Томченко

И тогда-то я произнесла Яше всё, что думала, всё, что у нас с ним было.

— Вот именно тогда, наверное, я поняла, что ты меня больше любить не хочешь.

Закончила и закрыла миниатюрную бежевую сумочку, сделала шаг в сторону, считая, будто бы наш разговор с мужем завершен.

Яша перехватил меня за руку и, как будто бы выдавая сакральную тайну, произнёс:

— Да потому, что бабу после сорока любить тяжело. Вы же в своей этой долбаной прайм-эре как в жопу ужаленные носитесь. Тут у вас бизнес-ланч, там у вас встреча с синей богиней. Здесь вы устроили съезд предпринимателей. А дома — то простыла, то прострел в пояснице. И ты сейчас ещё будешь мне что-то высказывать о том, что я тебя перестал любить, когда ты стала заболевать? Не говори глупости. Я тебя перестал любить, наверное, в тот момент, когда понял, что из тебя скоро песок посыпется, а ты всё по-прежнему будешь продолжать скакать, как чёрт знает кто.

Это было в характере Яши — когда ему что-то не нравилось, он старался по максимуму задавить оппонента нахрапом.

Я стояла, грустно улыбалась и смотрела на него той самой улыбкой разочарования, которая была у Килиана Мёрфи в сериале «Острые козырьки».

— Я знаю, что ты сейчас будешь говорить, что я слишком для тебя стала старой, слишком для тебя стала привычной. Что нет во мне никакой изюминки. Возможно, ты даже опустишься до оскорблений и унижений. Только ведь, Яш, ты тоже не молодеешь.

Я улыбнулась, скрывая за растянутыми губами крик в душе.

— Ты же не надеешься на то, что она с тобой из симпатии к твоему радикулиту или подагре, или от чего я там тебе ставлю уколы каждые две недели? — Я щёлкнула пальцами. — Ей вообще сколько? Двадцать? Двадцать пять?

Яша вскинул подбородок.

— Двадцать пять.

— Получается у тебя с ней разница в двадцать лет. Она на сколько старше нашего Марка? На четыре года? Круто!

Я всё также стояла и улыбалась. Понимала, что у меня есть одно единственное желание — упасть на дно, забиться, залечь. Но приходило чёртово осознание, что со дна Яша будет стучать.

Я потёрла переносицу и дёрнула рукой.

— Давай, отпускай. Иди к своей молодке, которая тебя любит.

— Знаешь, Мйая, — честно, искренне прозвучал голос Яши, — любовь, конечно, любовью, но в нашем деле и в нашей с тобой жизни, и в нашем с тобой возрасте, на одной любви далеко не проедешь. Лина прекрасно понимает, что мои бабки будут радовать её всегда. Это ж только тебя, как дрисливую кобылу, вечно ничем невозможно было удивить.

Да нет, Яша врал. Вот, например, сейчас он меня капец как сильно удивил.

Я дёрнула локтем и высвободив руку, тихо произнесла:

— Яш, я любить буду тебя всю жизнь. Даже после развода. Даже после твоей измены. Я буду любить того безбашенного парнишку, который пролез в актовый зал института искусств для того, чтобы посмотреть, как я буду петь арию Флёр де Лис. Я тебя буду любить вечно. Именно вот того самого паренька, отца моих детей, который попы вытирал, распевая песенки о том, что надо попу мыть несколько раз в день. Я буду любить тебя как человека, который подарил мне целую жизнь. Но ненавидеть я тебя буду так, как может ненавидеть только женщина, чью любовь растоптали.