Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 132 – Анна Томченко

Ближе к вечеру я понял, что вся ситуация ни много ни мало выходит из-под контроля. И здесь, как назло, подвернулась мне под руку мать. Звонок застал меня по пути домой и поэтому я сначала не понял, что она там бормотала о святости семьи, о том, что Бог на это всё посмотрит очень, очень плохо.

— Мам, ты скажи, пожалуйста: мне надо беспокоиться и вызывать психолога для освидетельствования? Или что?

— Не надо, Яша. Не надо, — произнесла недовольно мать. — А вот надо было бы немного гонор свой поумерить. Я с Марком сегодня виделась.

Однако мой пострел везде поспел!

— И Марк мне рассказал, как у вас там обстоят дела. О боже! Я, конечно, понимаю, что тяжело столько лет с одним человеком жить, но вот я с твоим отцом намного больше лет живу и вот что-то, когда он поддатый пол подъезда перебудил — я не согласилась развестись с ним! Вот что-то, когда у нас одну машину вскрыли и угнали — я вот тоже была с ним. Да, ты знаешь, даже когда у него печёночная колика случилась — я тоже была с ним. А вот с Марком поговорив, я задаюсь вопросом: а у тебя то что случилось, что ты даже четверти века свою девочку не вытерпел? Мне прям сейчас интересно стало, Яш. Ты же её так любил. Можно сказать, грудью на амбразуру прыгал, когда кто-то твоей пташке мог что-то ляпнуть!

Местечковый бизнесмен всегда относил себя к тем людям, которые страдают запором гордости. Надо просто через рот взять и произнести «прости».

— Ты мне сейчас нерв шатнуть хотела? — спросил я у матери.

Она задышала часто в трубку.

— Яш, я вот сейчас с внуком своим разговариваю. Мальчик-то какой вырос — завидный жених, красивый, статный. На сына моего в молодости похож. И я задаюсь вопросом: где же тебя так плохо воспитала, что сын-то у тебя вырос нормальный, а ты у меня с гнильцой?

— То есть мы уже столько времени с Майей в процедуре развода, а ты только сейчас решила высказать все свои претензии?

— А потому, что ты ничего не делаешь для того, чтобы процедуру развода прекратить. Майя у тебя, конечно, женщина на любителя, скажем так — шумная, громкая, смеётся, хохочет. Но я вот смотрю на своих внуков и понимаю, что пташка твоя намного лучше, чем ты. А ты, значит, у меня слабак и трус, раз потерял такую женщину.

Мама положила трубку, фыркнув мне вдогонку о том, что: вот дураком был, дураком помру.

Ну вот и разобрались. Вот у нас и стала меняться диспозиция внутри семьи.

Приехав домой, я понял, что день вообще пошёл через одно место. Хотел набрать Майю, но зная, что они сегодня отдыхают у Артёма с Надей, посчитал это неправильным.

И вот ведь идиот старый, больной — я ведь попёрся к Артёму и как шакал вокруг забора, до четырёх часов утра наворачивал круги.

С участка доносились хохот, музыка. Этот говнюк устроил дискотеку, как обычно, любил. Девочки пели. Звонкий голос своей жены я не распознать не мог.

Я ходил, как больной.

А где-то в районе двух часов ночи перегнал машину к дороге, которая была с правой стороны от дома, чтобы не светить тачку. Сидел, наблюдал за окнами. Благо дело, у Артёма был такой дом, что первый этаж на уровне второго, потому что в подвале у него там и гараж, и винный погреб, и коптильня ещё стоит. В общем, мужик реализовался как замковладелец.

Вот так интересно получилось, что я даже по силуэту её узнал. Меня всего скорёжило, как будто бы крысиного яда хлебнул. Наблюдая за силуэтом Майи в окне, я боялся, что вдруг сейчас появится второй силуэт — мужской. И понимал, что сомнительно меня что-то удержит. Я, конечно, такой себе Рэмбо, с сердечным приступом, но всё-таки преграду в виде забора одолеть смогу.