Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 131 – Анна Томченко

— Я тебя не понял… Ты сейчас какую претензию мне высказываешь? Ты там кое-что изо рта вытащи и нормально начни со мной разговаривать, — буркнул я и съехал в сторону Революционной.

— Да я тебе к тому всё это говорю, Яша, что облажался ты не по-детски. Настолько не по-детски, что сегодня у меня в гостях некий питерский кабальеро: дерзкий, резкий. Но самое интересное — вполне себе ничего такой мужик.

И вот это было болезненно.

Я понимал, у Майи есть любое моральное право на то, чтобы заводить отношения. Новиков появился в её поле зрения и это было закономерно. Но вот когда друзья...

Друзья — это немного по-другому. От друзей рассчитываешь получить какую-никакую поддержку, даже если она будет просто в молчаливом принятии ситуации.

Артём, видимо, не собирался принимать ситуацию.

И я за свои мысли сам же себя пристыдил, потому что а вообще-то Лину я привозил частично к каким-то знакомым. Не настолько близким, как Артём с Надей, нет. И это было некрасиво. И я просто сейчас оказался в той ситуации, в которой была Майя, когда узнала, что какие-то наши знакомые были в курсе.

— Ну и что ты мне сказать этим хочешь?

— Я хочу сказать, что ты меня подставил. Я вот сейчас должен привыкать к новому человеку: смотреть, сколько он может выпить, смотреть, не сожмётся ли у него очко, если я его вывезу на лошадях куда-нибудь в поле. Ты вообще понимаешь, что в этой ситуации по факту в шоколаде один ты — сгульнул, насладился всем, а люди в окружении должны сейчас менять свою жизнь из-за тебя?

— Ты мне что сказать хочешь? — недовольно переспросил, не понимая, к чему вёл Артём, да ещё и на пивных дрожжах.

— Я тебе хочу сказать, что я не буду отказывать тебе ни в каком бизнесе. Но впредь мы с тобой не сядем и не сыграем в шахматы с бутылочкой коньячка. Так что ты не обессудь — свято место пусто не бывает.

Артём бросил трубку, а я понял, что ну как бы всё не самым радужным образом складывается.

И нет, дело было не в том, что я испытывал чувство ревности.

Хотя лукавил — испытывал.

И понимал, что это и есть то самое возмездие, которое прилетело мне после всего произошедшего. Вот оно, возмездие — заставить почувствовать предателя то, что чувствовала преданная женщина.

Я постарался затолкать все свои тонкие материи глубоко в жопу и не сбиваться с намеченного самому себе курса. В приоритете — Майя. Счастлива она будет. Я точно знаю, что если она даже не простит меня, а просто примет — в лепёшку буду раскатываться только чтобы она больше не заплакала.

Да она никогда не плакала. Зубы стискивала, глаза блестели. Стояла упёртая. У неё концертные платья украли, когда она летала, пока дети были маленькие, в Екатеринбург на большой съезд каких-то бизнесменов — а концертные платья это дорого. Она когда появилась на пороге квартиры, стояла, губы тряслись, глаза блестели.

— Говнюки, — смогла она только процедить сквозь зубы. — Платья украли.

Было три платья: изумрудное, расшитое стеклярусом; винного цвета, пышное; и одно тонкое, узкое, коктейльное, вечернее. Но дорогим оно было из-за драпировки ткани. Ведь не плакала. А я тогда, взбесившись, решил, что больше она сомнительно, что будет одна так надолго уезжать в командировки. Платья подарил через полгода. Не такие, конечно, которые как украли — дороже.