Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 116 – Анна Томченко

— Бать, у тебя всё в порядке? Как твоё сердечко?

— Вот не надо мне здесь сейчас, — зло произнёс я и насупился. — Не надо. Я прекрасно знаю, что надо делать в этой ситуации. Матери пока ничего не говори. Язык за зубами держи. Не смей портить ей настроение.

Марк воззрился на меня, как на больного. Встал с кресла и приблизившись, остановился напротив.

— Пап?

И во взгляде больше не было той насмешки и ноты ненависти за то, что у нас с матерью всё так произошло. Было какое-то дурное осознание.

— Что у вас происходит? — спросил он с интонациями Майи, когда она уже всё прекрасно понимала.

Я отвёл глаза.

— Странное у нас происходит, Маркуша. Вместе оказалось как-то тяжело. Мне тяжело стареть. Начал дуреть. А повзрослеть не могу. Трясёт. — И голос дрогнул. — Я как представлю, что она дома одна — мне с себя шкуру заживо спустить хочется. Я как представлю, как она заходит в гардеробную или как по утрам тапки свои найти не может, потому что с вечера их разбросала по гостиной, и никто напомнить ей об этом не может — я себя последними словами проклинаю.

— Зачем ты изменил? — спросил сын, скопировав мою позу, точно так же облокотившись бедром о стол.

Я пожал плечами.

— Потому что идиот. Потому что всё могут короли…

* * *

В которой женщины должны осознавать свою ответственность за тех, с кем флиртовали во время овуляции…

Посмеявшись с Бермаком, мы отключились. Я рассматривала чуть ли не под лупой подарок Яши и не могла понять, чего его так расколбасило. Явно какую-то гадость задумал. Но поскольку с его исчезновением у меня в офисе тут же появились клоуны-котята, а ещё немного экзальтированных девиц, которые доказывали мне, что если у них не будет на празднике оркестра, то вся свадьба пойдёт к чёртовой матери, я вздохнула, чувствуя, что нахожусь в родном и любимом дурдоме.

И дурдом решил сопровождать меня и по пути домой, потому что машина Новикова стояла у порога моего офиса и никуда не двигалась. Когда он вышел из нее, я думала, что мне опять преподнесут какой-нибудь здоровенный букет либо на этот раз реальную голову крокодила. Но нет. Олег, помявшись, сделал несколько шагов ко мне, и я почти с материнской любовью уточнила:

— Ты когда в Питер уезжаешь?

Олег провёл языком по нижним зубам и фыркнул в небо:

— Без тебя не уеду.

И вот тут-то я поняла, что вся наша история с ним — это чистой воды провокация. Причём непонятно, кто кого в ней провоцировал. Потому что Олег считал, что ради него я должна изменить свой уклад. При этом он был гол, как сокол. У него не было ни детей, ни обязательств, ни чего-то такого, что он, предположим, не мог с собой забрать либо как-то иначе выстроить работу. У меня были дети, у меня была бабуля в возрасте, которая требовала внимания ничуть не меньше, чем Лера или Марк, а скорее всего, даже больше. У меня были здесь родители, у меня был бизнес, который я не могу перенести. Я не могу сидеть на удалёнке и рассуждать о том, что очень прекрасно откроется шахматный клуб, если просто поставить нужную аудиоподборку на компе. И тем не менее Олег сейчас произнёс очень важную фразу: «Без тебя не уеду». То есть он планировал, что я брошу всю свою жизнь, в которой очень много обязательств, ради него.

— Ну, тогда я тебе рекомендую разбить шалаш и начинать оседать в этом городе, — без усмешки произнесла я.