Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 115 – Анна Томченко

— Ты это, заюш, — произнёс я, едва ворочая языком. — Ты маме пока не рассказывай, ладно?

— Почему? — недоумённо пожал плечами Марк.

И я прохрипел:

— Не рассказывай матери.

При этом я пародировал, судя по реакции сына, какого-нибудь сказочного злодея.

— Бать, ты меня пугаешь. То вы на ножах разводитесь так, что друг друга стараетесь побольнее укусить, то ты вдруг озаботился вопросами маминого ментального здоровья и считаешь, будто бы её новости о том, что я перевожусь в Россию, капец как затянут. Я же ничего плохого не сделал. Да, я не посоветовался с вами. Но в конце концов, мне не пятнадцать лет для того, чтобы сейчас сопли на кулак наматывал. Ну, я немного подустал. Я понимаю, что в МГУ восстановлюсь на курс позже, но это не влияет ни на что. В России я хотя бы смогу спокойно всё это время, которое учусь, ещё работать. А это значит, я не буду лишним грузом ни у тебя, ни у неё на шее.

— Ты вот тоже сейчас сидишь тут, придумываешь какие-то небылицы. Какой груз, Марк? Я не тот папа, который считает, будто бы в ребёнка надо вкладываться до восемнадцати лет. Я тот папа, который считает, что в ребёнка надо вкладываться до тех пор, пока это необходимо. Вот твоё обучение вообще никто не брал ни в какой расчёт. Ты чего зассал, что мы разводимся, и подумал, что матери придётся платить за тебя в одиночку?

Марк опустил глаза.

— Ты дурак, что ли?

Я понял, что попал в цель.

Шагнул, перехватил сына за плечо, заставляя его посмотреть на меня.

— Марк, ты дурак. Ну хорошо, предположим, у нас с матерью всё, всё, всё настолько плохо, что мы проклятиями в друг друга кидаемся. Ну, а ты с Леркой здесь причём?

Марк не смотрел на меня. Демонстративно не смотрел.

Я тяжело выдохнул.

— То есть ты из-за того, что подумал, будто бы я кину своих детей, решил перевестись в Россию.

— Слушай, бать, скажем так, это была одна из причин. Но по факту я устал. Я домой хочу. Это не каприз маленького ребёнка. Мне не пятнадцать лет — я тебе уже об этом напомнил. Это взвешенное и достаточно выстраданное решение.

— Чем ты там его выстрадывал? Объясни мне, пожалуйста. Бабы ему другие! Так ты баб разных навидишься в своей жизни. Менталитет тебе не тот! Да ты после одного года учёбы, прилетев на каникулы, с нами по-английски разговаривал. Ты прекрасно вливаешься в менталитет.

— Слушай, чтобы жить, работать в чужой стране, наверное, надо быть до безумия в неё влюблённым. Я не влюблён. Я домой хочу. Я в дом свой влюблён.

Я опёрся бедром о стол и растёр морду.

— Матери всё равно ни черта не говори. Как-то осторожненько мы подумаем всё, подготовим документы. Если приняли, то давай сразу решим, где ты жить будешь. Я не помню, у нас в Москве… Да, у нас в Москве несколько хаток есть. Но они маленькие. Надо возле МГУ посмотреть что-нибудь.

Марк смотрел на меня, как баран на новые ворота и бычился. А я говорил уже о каких-то обычных вещах и ещё рассуждал где-то на границе сознания о том, чтобы Майя восприняла это не слишком тяжело, я наверное, ей, может быть, домик куплю. Ну, чтобы она могла приезжать в Москву к Марку и чувствовать себя комфортно.

О господи, да с этими детьми никакого сердца не хватит! Быстро, быстро нормального кардиолога, физиотерапевта, ещё кого-нибудь. Я ж старый, а вдруг не дождусь того, что Майя родит? Это будет, конечно, отвратительная ситуация.