Книга Такая разная любовь, страница 77 – Рацлава Зарецкая

Я тут же перестала улыбаться:

— Как оно называется?

— «Падаль».

Я кивнула.

— Продолжай.

Антон продолжил. Голос его был чересчур бодрым для такого стихотворения. Настроения и так не было весь день, а вся эта мерзость, описанная Бодлером, только еще больше нагнала на меня уныния и грусти.

Завтра нам придется расстаться. Возможно, мы никогда больше не увидимся, поэтому я, не отрываясь, смотрела на Антона. Мне хотелось запомнить каждую его черту, каждое движение. Антон начал читать другие стихотворения, но я его не слушала. Просто лежала и смотрела на него.

Жаль, что я не умею рисовать. Я бы сначала запечатлела на бумаге его руки — они у него очень красивые: сильные, не смотря на худощавость, с длинными пальцами пианиста. Потом я нарисовала бы его глаза, обрамленные пышными, как у девушки, ресницами. Потом четко отчерченные губы, потом скулы, правильный нос, лоб. Нарисовала бы множество его разных портретов и хранила бы в выдвижном ящике стола, чтобы периодически доставать их и освежать в памяти его внешность.

— А ведь у нас даже нет общей фотографии, — внезапно поняла я.

Антон удивленно посмотрел на меня, перестав читать стихотворение.

— А тебе это надо? — спросил он тихо.

Я неуверенно кивнула. Надо. Сейчас мне очень это надо.

— Пустая трата времени. Зайди ко мне на страничку и полистай альбом.

На какую-то долю секунды я была уверена, что он предложит мне сейчас сфотографироваться. Ошиблась. Снова.

— Давай спать? — внезапно предложил Антон.

— Я не хочу, — помотала я головой. — Поспала сегодня днем.

Антон закрыл книгу, отложил ее в сторону и прилег рядом со мной.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Ты спи, у тебя самолет в 6 утра. А я рядом полежу, почитаю.

Он недовольно фыркнул.

— Если ты не будешь спать, то и я тоже.

— Не выспишься же.

— А ты на часы смотрела? Второй час ночи. Какой смысл ложиться?

Я посмотрела на экран телефона. Антон прав. Никакого смысла идти спать.

— Тогда расскажи мне что-нибудь, — попросила я, прижимаясь к его груди.

— Что именно?

— Какую-нибудь очередную дурацкую сказку, которую ты придумываешь на ходу.

Антон хохотнул и начал рассказывать. Так мы и провели ночь. Лежали, обнявшись, и рассказывали друг другу всякую чепуху. Потом за окном стало светать. Прозвенел будильник, поставленный на четыре утра на случай, если мы вдруг заснем.

Мы нехотя встали, сходили в душ, позавтракали и поехали к Антону за вещами. Я не стала подниматься в его квартиру и осталась ждать на лавочке возле подъезда. Утро было зябким и туманным. В одной тоненькой ветровке я тут же замерзла и, встав с лавочки, забралась в машину. Спустя десять минут появился Антон. Молча засунул чемоданы в багажник и сел на пассажирское сидение.

Всю дорогу до аэропорта мы молчали. Еще ночью мне столько хотелось ему сказать, но как только рассвело, все слова вместе с темнотой куда-то испарились. Антон сидел спокойно и не отводил взгляда от окна. Я же вся извертелась на сиденье, которое всегда считала самым удобным на свете.

В аэропорту было людно и шумно. Войдя в огромное здание, я тут же захотела оттуда выйти. Мне стоило огромных усилий следовать за Антоном и не убежать обратно в машину. В последнее время я стала ненавидеть огромные скопления людей.

— Ну что, — Антон внезапно остановился и повернулся ко мне. — Вот и все?