Книга Такая разная любовь, страница 76 – Рацлава Зарецкая

— Нормально он поживает. Мы перезваниваемся.

Мама издала удовлетворенное «угу», немного помолчала и спросила:

— Не думаешь меня навестить?

Такого вопроса я никак не ожидала. У мамы я не была года два. Отчасти потому, что мне не хотелось бывать в городе, где я родилась и выросла, отчасти из-за того, что меня обратно никто не звал. А теперь неожиданно приглашают погостить!

— Ну-у, — протянула я в задумчивости. — Думаю, как-нибудь можно съездить.

— Вот и хорошо, — оживилась мама. — Только позвони перед тем, как соберешься. Я не люблю неожиданности, ты же знаешь.

— Знаю.

— Тогда я буду ждать тебя. Передавай всем привет. Целую, — протараторила мама и отключилась.

Я удивленно уставилась на не успевший еще погаснуть экран телефона. Что за шебутная мамаша?

Выбравшись из-под пледа, я прислушалась: в доме стояла полнейшая тишина. Видимо, Машка опять куда-то ушла. Часы на телевизоре показывали без пяти минут шесть. Ну я и продрыхла!

Остаток дня я провела за телевизором — ничего другого делать совершенно не хотелось.

К десяти вечера, когда вернулась Кристя, пачка «Парламента» лишилась еще четырех сигарет. Ничего, сегодня можно. И завтра тоже. А потом выкину их и больше не куплю.

Машка домой так и не пришла. Осталась у Дениса, как доложила мне Кристя. После двенадцати часов ночи позвонил Антон и сказал, что сейчас заедет ко мне на минутку. Я вмиг воспрянула духом.

Кристя во всю уже дрыхла, когда зазвонил домофон. Я пулей подлетела к нему и впустила Антона. Он был почти насквозь мокрый — на улице шел проливной дождь.

Я мысленно улыбнулась этому факту. В последнее время дождь всегда был кстати. Естественно, мне удалось уговорить Антона остаться. Отец был под присмотром сиделки, которую он нанял пару дней назад, так что после недолгих колебаний, Антон согласился заночевать у меня.

Переодевшись и повесив мокрую одежду сушиться, он достал из своего рюкзака небольшую книгу и, взяв меня за руку, повел в мою комнату. Сигареты я предусмотрительно спрятала в ящик с нижним бельем. Чтобы он не унюхал запах табака, я приняла душ и намазалась ароматным кремом для тела.

— Что на этот раз? — спросила я, кивнув на книгу.

— Шарль Бодлер.

Я нахмурилась. Такого еще не слышала.

Антон понял мою неосведомленность и, присев на кровать, пояснил:

— Это французский поэт. Тема его лирики — скука, уныние и меланхолия.

— Типа: «мы все умрем»? — спросила я.

Антон кивнул.

Я легла на кровать и уставилась на него. Лицо Антона было освещено лишь слабым светом настольной лампы. От этого светло-карие глаза парня сделались совершенно темными, как у демона. Губы стали тоньше и приобрели коричневатый оттенок. Такой инфернальный вид очень подходил к характеру Антона — его милая внешность никогда не сочеталась с его душой. Лишь томный взгляд слегка прищуренных карих глаз выдавал его истинную сущность.

— Почитаешь что-нибудь?

Напоследок, мысленно добавила я.

Антон кивнул. Открыл книгу, полистал, нашел нужное стихотворение, и, кинув на меня загадочный взгляд, начал читать:

— 'Вы помните ли то, что видели мы летом?

Мой ангел, помните ли вы

Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,

Среди рыжеющей травы'?

Антон прервался и взглянул на меня.

— Экзотично, — хохотнула я.

— Тебе смешно? — Антон был серьезен.