Книга Жених без ГМО, страница 10 – Ирина Лав

— Знаешь, в чем твоя проблема, Арсений? — мягко спросила она, присаживаясь рядом и поглаживая его по спутанным волосам.

— В неоптимизированном запросе к базе данных гипоталамуса? — с надеждой спросил он.

— Нет. Ты слишком честный. И слишком умный. А природа любит дураков. Тех, кто сначала делает, а потом рефлексирует.

Она вздохнула, легонько чмокнула его в макушку и встала.

— Собирай свои пиксели. Вызову тебе такси. Эконом. Чтобы твой бюджет не пострадал.

— Но время… твои часики… — промямлил он, натягивая худи прямо на помятую футболку.

— Мои часики подождут парня, у которого сервер не падает от поцелуя, — отрезала Катя. — Или хотя бы того, кто умеет пользоваться инкогнито-режимом не только в браузере.

Когда за Арсением закрылась дверь квартиры, Катя заперла замок, допила остатки вина, стоявшего в холодильнике прямо из горла и впервые за вечер улыбнулась с облегчением.

Это было фиаско. Абсолютное, оглушительное сексуальное поражение государственного масштаба.

Но зато теперь она знала точно: лучше спать одной, чем объяснять айтишнику устройство презерватива, пока у него перегрелся видеочип от вида обнаженной женской груди.

Синий чулок и синий «Негрони»

Дверь за Арсением закрылась, отсекая запах мятной жвачки и мужского провала. В квартире снова воцарилась идеальная тишина дорогого интерьера. Катя просидела на полу своей кухни минут десять, пока не допила остатки вина. Взгляд её устремился на пустую бутылку из под воды, из которой пил человек со Stack Overflow'ом.

Телефон завибрировал на столешнице. Входящий от Леры.

«Ну че? Архитектор построил тебе шалаш или обосрался на фундаменте?»

Катя смотрела на экран. Пальцы сами набрали ответ: «У нас архитектурный коллапс. Система не выдержала бета-тестирования».

Отправив сообщение, она сползла по глянцевому фасаду кухни прямо на ледяной керамогранит. Обняла колени руками и зарыдала. Тихо, безысходно, как плачут только очень сильные люди, когда их никто не видит. Это были слезы не по мягкотелому айтишнику. Это была истерика многолетних провалов. От интрижки с парнем в гараже его отца до токсичных отношений, где тебя оценивают по проценту жира в организме. Теперь ещё и этот жалкий пшик с человеком, который боится собственной физиологии. Биологические часики тикали уже не просто громко — они били в набат, как пожарная тревога в торговом центре.

Звонок в дверь раздался через тридцать минут. Катя даже не стала смотреть в глазок. У нее была только одна подруга, способная приехать посреди ночи.

Лера ввалилась в квартиру, распространяя вокруг себя густой аромат палёного «Диора» и свободы. В одной руке она держала бумажный пакет из «Вкус Вилла», доверху набитый алкоголем, в другой — огромный шуршащий сверток из крафтовой бумаги.

— Я принесла тяжелую артиллерию, — объявила она, ногой захлопывая дверь. — И шаурму. Говяжью. С двойным чесночным соусом. Если ты сейчас начнешь мне рассказывать про глютен, я вылью этот джин тебе на голову.

— Он… он сломался, — прохрипела Катя. — Лер, я сейчас лежала на полу в кухне и думала… ну почему потенциальный отец моих детей словил паническую атаку от вида моих сосков…

— Прекрасное начало вечера, — фыркнула Лера, деловито разуваясь. Она прошла на кухню, игнорируя трагизм момента, и начала выставлять бутылки на стол. Джин, вермут, какой-то странный ликер ядовито-синего цвета. — Так, отставить сопли. Пол холодный, простудишь репродуктивные органы. А ну марш переодеваться во что-то более подходящее, я сейчас принесу тазик для оливок.