Книга Погребённый Князь, страница 97 – Евгений Ключников

— Нарушитель! Это желоб Нарушителя! — внезапно осенило князя, и он понял, что сейчас находится внутри собственного клинка.

Северин осмотрелся, изучая людей, ютящихся в этой тесноте. Некоторые ещё сохраняли свой прижизненный, человеческий облик. Другие были размыты воспоминаниями, словно каждая попытка вспомнить прошлое стирала часть их лица. Кто-то лежал на земле, кто-то бился о железо, а кто-то просто стоял неподвижно, потеряв надежду.

Все они разом, как по мановению палочки невидимого дирижера, повернули свои лица в сторону Северина. Тут же поднялся крик:

Крик поднялся сразу.

— Убийца! — обвиняли они, — Выпусти нас! — требовали другие, — Отдай нас Бездне, я ждал покой, а не стенания и тесноту, это же Ад! Ты отправил нас в Ад!

Сотник Келль вышел вперед, держа ладонь на том месте, куда вошёл Нарушитель Цикла. Келль смотрел на Северина так же спокойно, как в последние мгновения своей жизни.

— Ты пришёл посмотреть на свой гарнизон? — спросил он с усмешкой.

— Это не ты, сотник. Пойди прочь, — презрительно отозвался Северин, — Что за шутки?! — крикнул он в темноту над головой, — Останови это!

И вновь он почувствовал собственное бессилие. Если он Бог, то почему Бездна может так ловко играть с ним?..

За Келлем стоял Норр. Лицо прецептора оставалось окровавленным после прикосновения к мечу. Рядом находились другие убитые, в основном из приговорённых на столичной казни, которых он успел убить до прибытия Бездны.

Старик, один из казнённых Северином, держался за грудь.

— Ты даже не спросил моё имя перед казнью, — сказал он, — Я подумал, что ты хочешь спасти меня, ведь тебя никто не пришёл спасать, молодой князь.

— Я и спас тебя, — сквозь зубы возразил Северин.

— Спас, оставив здесь?! — старик обвёл руками железные стены, — Это не спасение. Я помню каждое мгновение своей прежней жизни — тюремную камеру и голод, которым меня морили под старость лет, лишь бы я поскорее сдох, чтобы уже не тратиться на меня!.. Я помню смерть любимой жены и помню своего сына, который перестал приходить в наш дом. И твой меч в своём сердце. Я помню всё и не могу уснуть здесь. Всё то, что так тяготило меня, пришло и сюда. Всё, что мне остаётся — страдание, которое должно было кончиться в момент прихода смерти. Я ждал этот момент, я так ждал… — он упал на колени и зарыдал, прикрывая дрожащими руками своё лицо.

— В Бездне ты не помнил бы ничего, — тихо сказал князь.

— Именно так, именно так, — протянул старик.

Норр рассмеялся на это.

— Слышишь, князь?! — ликовал он, — Даже еретики начинают говорить правду, когда их загонишь в угол!

— А ты, Норр, ты желаешь отправиться к своему Богу? — спросил Северин.

— Да.

Ответ прецептора прозвучал без колебаний.

— Даже зная, что он уничтожит тебя?

— Он подведёт справедливый итог, проклятый князь, но тебе не дано понять того, о чем я говорю.

— Ты просто фанатик, Норр, ты был им при жизни, и остался в посмертии, только и всего!

— Если я фанатик Белой Бездны, то ты, выродок, фанатик лжи! — прокричал он и крик его был неестественно громок.

Норр указал на чёрные стены:

— Но когда ты забирал первые души, то говорил себе, что спас их от Бездны, да?! — он ехидно скалился, — а потом понял, что их можно использовать! Каждый голос в твоём клинке делал его сильнее, а каждая память убиенного стала твоей собственностью! Ты быстро перестал спрашивать, хотят ли спасённые твоего спасения. Ой, погоди-ка, а ты вообще кого-нибудь спрашивал?! — он широко раскрыл глаза и рот, комично прикрыв его ладонью.