Книга Погребённый Князь, страница 82 – Евгений Ключников

Северин посмотрел вверх. На стене стоял Рейн, а рядом с ним Альрик. Вероятно, юноши вывели его из северной башни, чтобы тот увидел происходящее за воротами. Или Альрик пришёл сам, поняв, что здесь происходит нечто важное.

Северин перевёл взгляд на тела у дороги.

— Ваши потери?

— Семеро убитыми, — ответил Арвед, — двое, вероятно, не доживут до утра.

Северин слышал слабые сердца раненых у леса.

— Похорони их с почестями, граф Керн.

Северин указал на погибших королевских солдат:

— Этих я велю погрузить в обозы. Надеюсь, лошади найдут обратный путь сами. Будет неплохое послание для легата, а?

С осады Дорнхольда прошло девятнадцать дней.

Замок за это время, конечно же, не восстановили. Для полного восстановления того Дорнхольда, каким он был до пожара, требовались многие месяцы упорной работы, даже годы — зимой в землях Дорнов было снежно и холодно. Однако, за эти дни удалось привести замок в приличный вид, избавившись от следов пожара беспорядков.

Первый обоз от Кернов пришёл уже на четвёртый день после присяги. Ночью к воротам подошли телеги с зерном, углём, брусками железа и прочими расходными материалами, которые были необходимы для восстановления крепости. Возницы отказывались въезжать во двор, пока их не встретил Рейн с ребятами. На фоне детей, не испытывающих ужас при виде умертвий, люди Керна стали чуть храбрее и всё же вошли в Дорнхольд. Ещё через неделю в крепость пришли ремесленники: четверо каменщиков, два плотника и старый кузнец. Лицо его было обожжено и изуродовано. Он был единственным, кто согласился работать здесь, да и то за тройную плату и при условии, что от него никто не будет требовать выходить за пределы внутреннего двора и кузни, при которой располагалась и его личная комнатушка.

Рейн взялся за учёт припасов. Записи у него выходили путанно, поэтому Северин приставил его к каменщикам, чтобы те поправили его грамоту. Альрик всё это время оставался в северной башне. Он почти не появлялся во дворе, хотя его никто не запирал. Видимо, груз ответственности за совершённое им предательство был слишком тяжел.

Сам же Северин за эти дни почти не покидал замка. Он тратил дни и ночи напролёт в большей мере на то, чтобы овладеть голосами внутри Нарушителя — те сводили его с ума, и в меньшей мере на то, чтобы проводить время в родовой усыпальнице в компании воспоминаний своих предков. Он жаждал знаний о том, как устроен его тёмный дар и как правильно использовать его.

Нарушитель не сдавался: голоса затихали совсем ненадолго, а иногда и вовсе не исчезали полностью, превращаясь в тихий, глухой шорох, похожий на дождь за толстой, каменной стеной Дорнхольда. А иногда, когда он хотел отдохнуть от этой внутренней войны, голоса и тени убиенных заполняли пространство вокруг него своими размытыми силуэтами и общались между собой, не замечая Северина, так, будто все сидели в каком-то одном, безразмерном помещении.

— Ещё, — добавлялось к их бессмысленным спорам.

Северин не отвечал и не шёл на поводу.

Он сидел в старом княжеском кабинете, где плотники успели закрыть досками разбитое окно, когда в дверь постучали. Мёртвые слуги Дорнхольда могли часами стоять перед закрытой дверью, не понимая, что для входа требуется привлечь внимание хозяина. Живые же всегда торопились напомнить о себе, поэтому Северин мог заранее знать, кто за дверью, даже если не прислушивался к биению сердец.