Книга Погребённый Князь, страница 31 – Евгений Ключников

Один из висельников зашевелил пальцами. Они заскрипели так же, как когда скрипел палец Северина там, в далёком склепе, под каменной плитой. Мёртвая голова с переломанной шеей медленно повернулась к нему, моргая высохшими веками. Опустошенные воронами глазницы смотрели в саму суть Дорна, ожидая дальнейших приказов.

Старый Брам сорвался с петли первым. Он упал на колени, попытался подняться, но не сразу смог вспомнить как сгибаются его мёртвые суставы. Потом он всё-таки встал и криво поклонился Северину.

— Милорд, — прошипел он голосом, который князь не смог узнать — видимо, таковы были последствия воскрешения.

Мёртвые служители Дорнхольда восставали из мёртвых. Пронзённые пиками, повешенные, сгоревшие в пожаре — все они лезли изо всех щелей крепости и направлялись в главный двор. Восставали даже некоторые из тех, кто носил герб Белой Бездны — предатели, переметнувшиеся на сторону врага, но не избежавшие посмертной повинности Дорнхольда. А вот служители из числа храмовников восставать не торопились. Князь понял, что его тёмное искусство касается лишь тех, кто когда-то присягнул на службу дому Дорнов.

— Наша крепость в плачевном состоянии. Приведите её в порядок. Выставите дозорных на ворота, восстановите караул. Делайте то, что умеете лучше всего. И да, — он вдруг вспомнил про Альрика и детей, — Не трогайте живых. Выполнять!

Мертвые, до того облепившие его со всех сторон, двинулись кто куда. Мертвые стражники поднимали первое попавшееся оружие и торопились как могли к воротам и на стены. Прислуга поплелась в крепость. И, если ситуация позволяет так выразиться, крепость ожила.

Теперь настало время вернуть покинуть крепость и нагнать обоз, пока Белая Бездна не уничтожила останки Дорнов. Северин пожалел, что в конюшнях не осталось боевых коней и ему придётся мчаться за караваном на своих ногах. Он посмотрел на небо, надеясь обнаружить там тучи. Небо было чистым. Тогда он накинул капюшон тяжелого плаща на голову, застегнул его поплотнее и, ещё раз оглядев двор Дорнхольда, отправился в погоню.

Погребённый князь достиг леса. Тени деревьев сокрыли его в тени — он плыл между ними, не касаясь земли. Он давно понял: если не сопротивляться тени, она сама принимала его, изменяла его облик. Он не растворялся полностью, словно дым, нет, он сохранял некоторые очертания своего тела, но мог передвигаться очень, очень быстро. Главное, чтобы тени были как можно более глубокими. Он буквально сливался с ними и вряд ли живой человек смог бы его разглядеть меж тёмных ветвей, листвы и стволов деревьев этого леса.

Дорога через лес была тяжелой, поэтому повозки шли медленно. Людям постоянно приходилось вытаскивать колёса телег из глубоких ям, а кони часто спотыкались о корни и камни. Это была старая княжеская дорога, по которой Северин мог бы проехать даже с закрытыми глазами. Он с детства знал все эти ухабы, колеи и каждое местечко на пути, где весной вода подмывала дождями глину. Его отец любил говорить, что Дорнхольд удерживается не только стенами, но и такими вот дорогами, которые для чужаков становятся настоящим испытанием.

В конце концов, к середине ночи, Дорн догнал обоз — тот остановился на склоне у оврага. Им предстояла переправа через мост, под которым шумел бурный ручей, и они решили разбить ночлег здесь, чтобы запастись силами для этого. Мост хоть и выглядел старым, но был крепким. Внешность его была обманчива и это выиграло Дорну время: служители Бездны не рискнули идти через него, не передохнув перед этим как следует. Сейчас они уже собирались в путь, не желая надолго задерживаться во враждебном лесу.