Книга Погребённый Князь, страница 29 – Евгений Ключников

Проклятый князь вышел наружу и пошёл туда, но на полпути остановился. У каменной стены стояла ризница. Её уже спалили, но вот добро предварительно вынесли, распихав по сундукам. Северин осмотрел лохмотья, в которые до сих пор было замотано его тело. Живого места на них не было. Они были грязны и изорваны в клочья. Наследник древнего рода достоин большего. Там, в ризнице, хранились траурные и парадные одеяния Дорнов, которые использовались исключительно для церемоний. Было там и его собственный костюм, состоящий из черного кафтана с простёганной грудью, черные брюки и сапоги с железной окантовкой носков. Поверх всего этого Северин надевал плащ с пурпурной изнанкой, ведь пурпур — цвет знати. Плащ застегивался на груди с помощью застёжки, выполненной из золота — это была волчья голова, расколотая надвое. Один глаз у волка отсутствовал, а другой был сделан из красного рубина. Он звал этот костюм Волчьим Трауром.

Среди сундуков он отыскал его и наконец облачился в достойную князя одежду.

Где-то глубоко в замке, в его покоях, были и доспехи, но отыскать их среди сваленного в груду хлама, было сейчас некогда, да и ни к чему. Ножны, предназначенные для парадного клинка, были пусты.

— Нарушитель Цикла… — прошептал он, разглядывая застывшую сторожевую башню, на фоне которой бежали ночные облака, — ты обретёшь достойного владельца.

Каменная дверь фамильной усыпальницы была разбита. По обе стороны от спуска лежали обломки прекрасной каменной плиты, украшенной гербом и изображениями различных мифических существ. Северин спустился вниз. Когда-то усыпальница была сердцем дома: здесь лежали князья Дорнхольда. Это были люди суровые: из них выходили плохие мужья, но хорошие воины и защитники рода. Сторожевые волки, убийцы, охранявшие пограничные земли своей марки, прикрывая остальных. Каменные саркофаги, в которых они покоились, стояли рядами. Каменные руки статуй, изображающих покойников, держали мечи, принадлежавшие им в момент смерти. Саркофаги были украшены гербами и на каждом, разумеется, было выгравировано имя мертвеца, его родителей и детей.

Теперь же крышки были сдвинуты, а где-то и вовсе расколоты. Северин стал осматривать могилы, одну за другой, и сразу понял, что кости прежних князей исчезли. Ему не нужно было гадать, чьих рук это дело, ведь стереть память Дорнов с лица земли нужно было только Белой Бездне.

Северин медленно прошёл меж рядом саркофагов и остановился у последнего. У того, где должен был лежать его отец. Князь Роган Дорн. Железный человек, свирепый старый волк, лишившийся в одном из походов руки, но сохранивший жёсткий характер до последнего дня своей жизни. Отец редко хвалил, много требовал и никогда не извинялся, но ночами дежурил у кровати своего сына, если тому случалось заболеть.

Саркофаг Рогана был открыт. Кроме сломанного меча внутри ничего не было. Северин оскалился, испытывая странное чувство, похожее на смесь ярости и непреодолимого желания утопить в крови всё живое, что ещё осталось на этой земле.

Тук-тук.

Северин резко обернулся. В темном проходе вдруг появился человек. Он замер, оцепенев от страха. Одно мгновение и он висит над землей, ухваченный за горло рукой князя.

— Где кости?

— В храм! — задыхаясь, выдавил он, — В столичный храм! На очищение! Я только грузил! Я не знал, чьи они!