Книга Погребённый Князь, страница 23 – Евгений Ключников

Северин улыбнулся и решил поиграть: ему стало интересно, насколько сильна воля этого священника по сравнению с волей Оррена, который молил о пощаде, раздирая ладони в кровь, сдирая ногти с фаланг — всё, лишь бы сбежать. В несколько широких шагов князь разбежался, на ходу схватив древко копья, стоявшее у костра, в котором дожаривался один из храмовников, и метнул его прямо в сторону святого человека. Копьё взвыло, рассекая воздух, но вместо священника оно поразило храмовника, который встал между стальным наконечником и престарелой грудью наглеца. Копьё прошло насквозь, ноги храмовника подкосились, но упасть до конца он не смог — копьё вошло в камень так, что застряло. Тело повисло на древке, содрогаясь в танце предсмертных конвульсий, но жрец не дрогнул. Северин понял, что этот орешек будет покрепче того и хищно оскалился.

Арбалетчики взяли инициативу: несколько болтов настигли Северина — один вошёл в плечо, но сразу же вышел сзади, другой пробил бок. Боль от серебра разлилась обжигающим огнём по телу.

— Кто ещё хочет жить — бросайте свои позиции и бегите, именем древнего рода Дорнов! Я — Северин Дорн! Это моя земля и я приказываю вам! — издал вопль вампир, и голос его эхом раскатился по крепости.

Один из арбалетчиков побежал. Северин не тронул его, вместо этого он настиг человека у лестницы в один миг, повалил лицом на камень и впился в горло на глазах у остальных. Страх в глазах остальных стал почти осязаем.

Когда он поднялся, оставив тело на ступенях, белый дым продолжал стелиться по двору, но храмовник с кадилом пятился, шепча молитвы. Все воители, что окружали его, сбежали. Северин подошёл к священнику и взялся за кадило голой рукой, позволив серебряной цепи прожечь ладонь. В следующее мгновение он ударил человека церкви по лицу горящей чашей.

После этого в рядах врага воцарился настоящий хаос. Одни пытались сражаться, другие бросились к конюшням, чтобы сбежать, третьи заперлись в часовне, всё ещё полагаясь на священников как на спасителей. Северин убивал всех, до кого мог добраться. Правда, несколько раз он намеренно останавливался перед решающим ударом, позволяя кому-то передумать и убежать. Он хотел распространить о своём возрождении как можно больше слухов — одни скажут, что он безжалостное чудовище, другие сообщат, что он пощадил их в этой кровавой бойне. Посеять семя сомнений — вот, что ему было нужно. Люди заговорят о том, что проклятый за измену князь вернулся, а это значит, что не все ритуалы Белой Бездны работают. Значит, и они слабы. Значит, можно выбирать иной путь.

Закончив с расправой и напившись вдоволь, он поднялся в большой зал через боковую лестницу, где когда-то, ещё мальчишкой, прятался от наставника по фехтованию в тайной нише.

Каменные стены его фамильного дворца почернели от копоти. Родовые гобелены были сорваны и сожжены. На месте длинного стола в обеденной зале стояли ящики с храмовыми печатями, описями имущества, тюки с конфискованным серебром и золотом и ларцы с документами. На полу валялись обломки треснувших рам. Портреты Дорнов сожгли прямо в очаге, но некоторые лица ещё не догорели. Северин подошёл к очагу, заметив портрет своей матери. От поражающегося когда-то его воображение портрета остался только изгиб шеи и кусок синего платья.