Книга Погребённый Князь, страница 17 – Евгений Ключников

— Приказываешь, это хорошо. Значит, по-крайней мере, ты не потерял себя в этом темном даре.

Она подняла руки. Цепи звякнули. Запястья были истёрты до старых грубых мозолей. Они держали её здесь очень долго. Годы, а может и десятилетия.

— Меня звали Морвеной до того как заковали в эти цепи, — сказала она, — Когда ведьма помнит, что она ведьма, её легче пытать. Никто не будет винить себя за это.

— Ты знаешь, что со мной произошло?

— Я знаю, что они пытались сделать, но, видимо, не довели дело до конца.

— Расскажи.

— Скольких людей ты уже выпил, князь?

— Троих.

— Четверых, — поправила она, — Ты забыл о том стороже, которого убил первым. Совсем ещё мальчишка, даже младше Оррена.

Северин почувствовал как в нём просыпается раздражение: как может она судить его, ничего не зная о том голоде, который он испытывает?

— Откуда ты знаешь об этом, ведьма? Ты можешь видеть чужими глазами? Что это за колдовство?

— Скорее чувствую это. Ты выпил кровь четверых, но их души ускользнули от тебя, словно песок сквозь пальцы. Бедный князь… Охотишься ты, а добычу получает кто-то другой. Обидно? — она ехидно засмеялась.

— Да, — спокойно ответил он, — Я чувствую, что это связано с церковью Белой Бездны. Что такое эта Белая Бездна? Она поглощает души? Я слышу её, она довольно вздыхает всякий раз, когда душа уходит вниз.

Старуха перестала улыбаться.

— В наше время, проклятый князь, утоление голода хтонической твари называют божественным милосердием. Бескрайняя пасть, бездонные просторы её брюха — это теперь райский сад. Забвение души, её поглощение — это теперь долгожданный покой. Да, без сомнений, Белая Бездна имеет божественное происхождение, но обязан ли Бог быть добрым?

Когда Северин шёл сюда, скользя сквозь кладбищенские тени, он ожидал, что ведьма окажется безумной и обязательно станет нести несусветную чушь. Однако, Морвена говорила пусть и загадочно, но достаточно понятно для Северина.

— Когда человек умирает, — продолжала она, — остаётся не только кости и плоть. Остаётся его душа — маленький осколочек божества, сотворившего всё сущее. В этом осколке всё — пережитые чувства, эмоции, страхи, весь жизненный опыт. Всё, что делало его чем-то большим, чем простое животное. В далёкие времена, когда пасть Белой Бездны ещё не раскрылась, каждая душа шла своим путём. Кто-то шёл к предкам, если желал того, кто-то оставался у родных мест. Третьи растворялись в этом мире, чтобы из лоскутков их души собирались новые…

Она подняла палец, тонкий и кривой.

— А потом раскрылась ненасытная пасть этой мерзкой твари!..

— Церковь распространяет совсем иной миф.

— Не думала, что ты окажешься таким наивным. Думаешь, Оррен знал, что кормит неведомое существо в глубинах земли? Нет, — она тянула слова так, будто безгранично гордилась своим знанием, своим откровением, которое передавала Северину, — Если твоя душа принадлежит Белой Бездне, то и жизнь твоя тоже принадлежит тем, кто говорит от имени Белой Бездны. Всё просто, всё как всегда.

Морвена дёрнула цепью. Железо ответило глухим звоном.

— Так и строятся храмы, князёк. Не на чистой вере, нет. Они строятся на праве распоряжаться чужими жизнями и их денежками.

Северин медленно отошел от клетки. Ведьма была права. Он знал это, точно знал, ведь своими глазами наблюдал это: князь, которого они любили всей своей душой, был предан бесчестной смерти прямо у них на глазах, но ни один из них не повёл и бровью — все они свято верили, что Северин Дорн, их любимый правитель, идёт ко спасению.