Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 97 – Евгений Ключников

Саверий поднёс к ней серую бумагу. Ничего. Посыпал щепоткой соли. Соль осталась белой. Постучал по металлу ногтем. Застёжка тихо звякнула, и у Никона в голове на мгновение возникла мысль: минус один.

Он вздрогнул.

— Что? — спросил Саверий.

— Счёт сбивается.

— Это мы уже слышали от клиента.

— Нет. Не просто сбивается. Она забирает не монету. Она забирает единицу счёта.

Саверий прищурился.

— Объясни.

Никон осторожно посмотрел на застёжку. Чтение пришло легко, неожиданно легко — без боли, без резкого холода, только с ощущением, будто кто-то вычеркнул маленькую цифру в книге.

[Застёжка мелкого вора]

[Тип: кошельная вещь / счётный паразит]

[Ранг порчи: F-]

[Эффект: искажает пересчёт мелких сумм, создавая ощущение недостачи в одну единицу]

[Питание: тревога владельца при пересчёте]

[Условие очищения: вернуть одну украденную монету в общий оборот без выгоды для себя]

[Опасность: низкая]

Никон прочитал строки дважды.

F-.

Первый раз он видел ранг ниже F. Почти мусор. Почти безобидная дрянь. Но, как всякая мелкая дрянь, способная отравлять день за днём. Такая вещь не убивала, не вела к петле, не выпускала одержимый остаток. Она просто заставляла человека пересчитывать деньги снова и снова, чувствовать недостачу, подозревать подмастерьев, злиться, тревожиться, увольнять людей, терять сон. Питалась не кровью, а тревогой при счёте. И очищалась не солью, не кровью, не признанием, а странным действием: вернуть одну украденную монету в общий оборот без выгоды для себя.

Никон почти улыбнулся.

— Слабая, — сказал он.

— Насколько?

— Очень. Счётный паразит. Питается тревогой при пересчёте. Делает так, что кажется, будто не хватает одной монеты.

Корбен нахмурился.

— Так я же говорил!

— Говорили, — согласился Никон. — Но она не крадёт. Она заставляет считать так, будто украли.

— Прекрасная вещь для семейного кошеля, — заметил Саверий. — Через неделю все передерутся, а монеты останутся на месте.

— Можно снять.

Саверий посмотрел на Никона.

— Уверен?

— Да.

Это было новое чувство. Не догадка, не осторожная формулировка, не полунамёк. Да. Он видел условие. Понимал его. И главное — это было слабое проклятие. Не безопасное полностью, но достаточно слабое, чтобы рискнуть. Если когда-то учиться очищать, начинать нужно не с кольца мясника и не с медальона Фольц. Нужно начинать с мелкой, дешёвой, почти смешной застёжки, которая портит людям счёт.

— Цена? — спросил Саверий у Корбена.

— Я хотел продать.

— Теперь ты хочешь, чтобы её сняли с твоего ящика. Это разные желания. Второе дороже.

— Да она медяшки не стоит!

— Сама — нет. Неприятность, которую она приносит, уже стоит. Два медяка за изъятие. Ещё два — если хочешь, чтобы вернулась чистой. Один — если оставишь мне как есть и больше не задаёшь вопросов.

Корбен начал ругаться. Саверий торговался лениво, но уверенно. В итоге стекольщик согласился на очистку за три медяка, потому что возвращающаяся вещь пугала его больше, чем сумма. Он ушёл, обещав вернуться к вечеру, и лавка на короткое время опустела.

Застёжка лежала на прилавке.

Маленькая. Тусклая. Почти ничто.

Никон смотрел на неё так, будто перед ним лежал не кусок латуни, а первая ступенька.

— Хочешь попробовать? — спросил Саверий.

Он произнёс это слишком спокойно.

Никон поднял глаза.