Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 53 – Евгений Ключников

Женщина коснулась медальона, но не сняла сразу. Пальцы у неё были тонкие, покрасневшие от стирки или холода. На безымянном пальце правой руки оставался след от кольца, самого кольца не было.

— Медальон мужа.

Саверий не наклонился ближе. Не протянул руку. Только посмотрел на медальон поверх очков, которых у него не было, но выражение лица стало именно таким — оценщик перед документом, который может оказаться подделкой.

— Муж умер?

Женщина кивнула.

— Три месяца назад.

— От чего?

Пальцы на медальоне сжались.

— От ножа.

В лавке стало тише.

Никон, уже взявший перо для записи, почувствовал, как в груди что-то насторожилось. Не дар — пока нет. Просто человеческое внимание. Убитый муж, медальон, вдова, пришедшая не к храму и не к гильдии, а на Мёртвую улицу, к Саверию Грошу. Такие истории редко приносили только металл.

— Убийцу нашли? — спросил Саверий.

— Нет.

— Подозревали?

— Всех, кто его знал.

— Значит, многих.

Женщина посмотрела на него устало.

— Он был сборщиком долгов.

Саверий тихо хмыкнул.

— Тогда даже смерть могла стоять в очереди.

Никон ожидал, что вдова возмутится. Она не возмутилась. Видимо, за три месяца уже услышала всё: что муж сам виноват, что такая работа добром не кончается, что у каждого должника есть нож в сердце, даже если не в руке. Она только сняла медальон с шеи и положила на прилавок.

— Я хочу, чтобы он замолчал, — сказала она.

Вот теперь Саверий стал внимательнее.

— Кто именно? Муж или медальон?

— Не знаю.

Медальон лежал на тёмном дереве. Дешёвый, почти ничем не примечательный: овальный, потемневший, с вытертым узором по краю. На крышке — крошечная вмятина, будто по ней однажды ударили. Цепочка заменена на чёрную ленту; значит, металл рвался или прежняя цепь пропала. Вещь была бедной не по происхождению, а по состоянию. Такие медальоны дарили не на свадьбу богатой наследнице, а жене ремесленника, лавочника или мелкого служащего, который хотел показать любовь, но считал монеты перед покупкой.

— Что происходит? — спросил Саверий.

Женщина посмотрела на медальон так, будто он мог ответить вместо неё.

— Ночью он зовёт меня. Иногда голосом мужа. Иногда… не его голосом. Сначала я думала, что это горе. Все говорили, что вдовы слышат покойников, если слишком часто плачут. Потом медальон стал открываться сам. Внутри его портрет. Но портрет меняется. Иногда он смотрит так, как смотрел перед смертью. Иногда — как будто злится. Иногда утром я нахожу на руках следы, будто сама себя держала за запястья. А вчера проснулась у двери. Уже открыла засов. Не помню, как встала.

Саверий не шутил.

— Куда собирались?

— К старому складу на Солевом спуске. Где его нашли.

— Медальон был на вас?

— Да.

— Снимали?

Женщина отвела глаза.

— Пыталась. Три раза. Первый раз заболело сердце. Второй раз я услышала, как он плачет. Третий… третий раз мне показалось, что если сниму, то забуду его лицо.

Никон записывал. Имя: Марена Фольц. Прежний владелец: Лотар Фольц, сборщик долгов, убит ножом, убийца не найден. Предмет: медальон овальный, металл дешёвый, портрет внутри, самопроизвольное открытие, слуховые явления, ночное влечение к месту смерти владельца. Рука двигалась почти сама, но мысли застряли на одном: «если сниму, забуду его лицо».

Это не было похоже на кольцо мясника. Там вина душила и искала признание. Не похоже на сапоги висельника, где дорога гнула выбор к петле. Здесь было горе. Память. Привязанность. Но рядом с ними стояло что-то ещё. Женщина пришла не избавиться от любви. Она пришла потому, что любовь начала открывать засов ночью.