Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 353 – Евгений Ключников

— Как снять? — спросил Никон.

Эльза посмотрела на него почти с раздражением.

— Вы только что едва не умерли, пытаясь прочитать признание вещи, защищённое пепельно-зелёной формулой. Ваш первый вопрос — как снять следующий слой?

— Да.

— Неразумно.

— Да.

— Но правильно.

Саверий усмехнулся.

— Она слишком быстро привыкает к лавке.

Эльза не улыбнулась.

— Чтобы снять печать Надзора, нужно либо право более высокого надзорного круга, либо внутреннее свидетельство о злоупотреблении печатью, либо сам носитель, произносящий отказ от прикрытия. Первое невозможно. Второе трудно. Третье почти невероятно.

— Внутреннее свидетельство, — повторил Никон.

— То, что признает сама печать. Не наши слова. Не кольцо само по себе. Нужен предмет Надзора, который подтвердит, что пепельное право использовали для сокрытия зелёного воска.

Саверий медленно поднял голову.

— Сапоги.

— Нет, — сказала Эльза. — Сапоги ведут к казни и делу Фалька. Они могут показать маршрут, но не злоупотребление печатью.

— Амулет Края?

— Опасно и почти недоступно.

— Прут стража с зелёной линией?

— Лучше. Но он у Надзора.

Никон вспомнил видение в момент удушья: Барло ломает капсулу, зелёная пепельная крошка, формула: если вина не дошла до хозяина, пусть свидетель примет петлю. Капсула была предметом. Остаток у Мираны — обрывок ткани, пропитанный тем, что касалось защиты. Возможно, в нём тоже есть след печати.

— Ткань Барло, — сказал он.

Мирана уже держала её.

— Эта?

— Да. В капсуле была смесь. Если она содержала пепельную крошку не храмового происхождения, но с надзорным принципом отсечения показаний, ткань может показать, кто изготовил.

Эльза взяла обрывок щипцами.

Посмотрела.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если вы снова откроете связанный след в этой комнате, кольцо может попытаться завершить петлю через остаток. И потому что у меня одна ладонь, а не три официальных хранителя.

— Значит, позже.

— Да. В другом месте. С подготовкой. И без детей за стеной.

Мирана вдруг сказала:

— Я видела, кто убил Барло.

Все посмотрели на неё.

— Не лицо. Руку. На запястье была пепельная тесьма, как у служителей Надзора, но плащ серый. Не надзорный. Не рыночный полностью. Смешанный.

— Серый сборщик с правом Надзора, — сказал Саверий.

— Или надзорный человек в сером.

Эльза кивнула.

— Это подтверждает союзный контур, но не имя.

— Ничего у нас никогда не подтверждает имя, — сказала Мирана. — Только то, что все прячут имена лучше денег.

Никон хотел ответить, но закашлялся. Горло снова сжалось, уже без магии, от боли. Эльза заставила его выпить горький настой, который достала из своего футляра. Саверий спросил, почему храмовые средства всегда на вкус как наказание за грехи, даже если человек ещё не успел их совершить. Эльза ответила, что это помогает отличать лечение от удовольствия.

Через несколько минут Никон смог сидеть ровнее.

Нелла и Тев осторожно поднялись из подвала, хотя никто им не разрешал. Девочка сразу посмотрела на Никона и побледнела.

— Вас душили?

— Немного.

— Взрослые всё время врут словом «немного».

Тев подошёл к столу, но не близко. Деревянная лошадка в его руках была тихой. Мальчик смотрел на чашу с кольцом так, будто чувствовал: там лежит вещь, которая теперь знает часть той силы, что когда-то пыталась сделать его Мартеном.