Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 341 – Евгений Ключников

— Доброе слово от тебя всегда звучит как попытка оценить труп заранее.

— Профессиональная привычка.

Барло посмотрел на Никона.

— Это он?

— Мой писарь.

— Теперь у твоего писаря репутация дороже лавки.

— Поэтому я и держу его в долгу.

Никон сидел у стены и молчал.

Барло улыбнулся.

— Говорят, Гильдия подавилась собственной чистой пробой.

— Люди многое говорят.

— А ещё говорят, ты продаёшь кольцо, которое умеет принимать вину.

— Я продаю много вещей. Люди потом сами решают, что они умеют.

— Не играй со мной. После Чёрного торга воздух стал резким. Некоторые ищут, куда положить лишнюю запись. Некоторые — кому отдать ненужные слова. Я могу заплатить, если вещь рабочая.

Саверий сделал вид, что раздумывает.

— Рабочая. Но грубая.

— Грубые вещи иногда честнее тонких.

— Только если не надеваешь их на ночь.

Барло сел напротив.

— Покажи.

Саверий открыл горшочек.

Кольцо лежало внутри.

Барло не коснулся, но Никон заметил, как у него дрогнули пальцы. Он узнал предмет? Возможно, нет. Но почувствовал тип. Такие люди, как Барло, жили достаточно близко к опасным вещам, чтобы различать, где простая железка, а где неприятность, способная ночью сесть на грудь.

— Сосуд? — спросил он.

— Вины, — ответил Саверий.

— Чьей?

— Вот хороший вопрос.

Барло усмехнулся.

— Свечница сказала, что оно берёт вину первого, кто заговорит.

— Свечница говорит всё, за что ей платят медяком.

— Значит, врёт?

— Недоговаривает. Кольцо берёт не первого. Кольцо ищет владельца.

— Носителя?

— Иногда.

— Виновника?

Саверий медленно улыбнулся.

— Ты быстро соображаешь.

Барло посмотрел на кольцо внимательнее.

— Значит, его можно настроить.

— Можно попытаться.

— На кого?

— На того, кто признает достаточно.

— Признает что?

— Вину.

Барло тихо рассмеялся.

— Грош, если бы люди признавали вину добровольно, половина твоего товара стала бы бесполезной.

— Поэтому товар всё ещё в цене.

Никон слушал, чувствуя, как кольцо медленно просыпается. Не полностью. Пока только внешним контуром. Вина в комнате была не признанной, но близкой. Барло пришёл не случайно. Он боялся, что после Чёрного аукциона кто-то переложит на него часть провала, и потому искал способ переложить первым. Страх делает людей осторожными. Жадность — разговорчивыми. Но именно страх перед собственными хозяевами может вынудить посредника сказать больше, чем он собирался.

— Мне нужна гарантия, — сказал Барло.

— Никто не даёт гарантий на вещи, которые душат во сне.

— Тогда проба.

— Кровь владельца, соль, признание вины.

Барло поднял глаза.

— Моей крови?

— Если хочешь узнать, признает ли кольцо тебя владельцем.

— Я не виновен.

Слова прозвучали слишком быстро.

Кольцо на дне горшочка тихо стукнуло о глину.

Барло замер.

Саверий сделал вид, что ничего не заметил.

— Все так говорят. Даже когда покупают сосуд вины за задним столом.

— Мне нужно не для себя.

— Разумеется.

— Есть человек, которого нужно заставить принять кое-что.

— Живой?

— Пока.

— Имя?

Барло улыбнулся.

— Ты стал слишком любопытен.

— Я стал осторожен. После визита Надзора любопытство выглядит почти здоровой привычкой.

Барло наклонился ближе.

— Допустим, есть посредник. На него хотят повесить сорванный торг. Он не решал. Только передавал вещи. Не держал печать. Не владел воском. Не писал карточки. Просто носил туда-сюда. Но большие люди любят маленьких виноватых. Можно ли кольцом сделать так, чтобы вина ушла на другого маленького? Например, на мёртвого. Или на должника. Или на того, кто уже записан в грязи.