Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 339 – Евгений Ключников

— Барло Гент, — сказал Никон.

Саверий сразу понял.

— Посредник.

— Вы его знаете?

— Покупал у меня испорченные застёжки, дешёвые цепочки, предметы без сильной привязки. Продавал дальше. Делал вид, что работает с театральными реквизиторами, шарлатанами и бедными гадалками.

— На самом деле?

— Иногда приносил вещи слишком чистыми от происхождения. Я не спрашивал.

Мирана посмотрела на Саверия.

Он выдержал её взгляд.

— Да, — сказал он. — Опять.

— Удобно не спрашивать?

— Очень.

Никон не стал развивать.

Сейчас это не помогло бы. Саверий уже знал, что его прежняя привычка не спрашивать стала частью чужой цепи. Мирана тоже знала. Вопрос был не в том, достаточно ли он виноват. Вопрос — можно ли заставить одного из тех, кто продолжал цепь осознанно, дать признание, которое нельзя будет вычеркнуть из протокола.

— Барло связан с Серыми? — спросил Никон.

Мирана кивнула.

— Он не носит серый плащ. Но Серые покупают через него, когда не хотят светиться. Он собирает мелочь: пуговицы, детские игрушки, старые ленты, вещи из прачечных, из приютов, из домов после смерти. На улице его считают падальщиком. Я думала, просто жадный червь.

— Черви тоже бывают частью ремесла, — сказал Саверий. — Как его заманить?

Никон посмотрел на кольцо.

— Предложить то, что ему нужно.

— Кольцо?

— Не как товар. Как способ перенести вину.

Саверий прищурился.

— Продать ему идею, что кольцо можно использовать против Гильдии?

— Или против посредника, которого Серые хотят сделать крайним после Чёрного аукциона. После разгрома аукциона им нужен кто-то, на кого можно повесить часть провала. Барло должен бояться. Если мы дадим понять, что кольцо может принять чужую вину и перенести её на другого носителя, он придёт узнать цену.

Мирана скрестила руки.

— А если он не виновен в том, что нам нужно?

— Тогда кольцо не сработает как свидетельство.

— И мы просто покажем ему, что у нас есть опасный предмет.

— Да.

— Отличный план. Почти как все остальные.

Саверий задумался.

— Барло труслив, но жаден. После аукциона он может искать способ защититься. Если Ильза Клар или Серые решат чистить концы, такие, как он, первыми вспоминают о вещах, которые можно переложить в чужой карман. Но он не пойдёт в лавку, если поймёт, что зовём мы.

— Значит, позовёт не лавка, — сказала Мирана.

Никон посмотрел на неё.

— Кто?

— Свечная торговка.

— Почему она?

— После вашей публичной пробы все знают, что её застёжка была с зелёным следом. Она теперь боится. Барло точно придёт узнать, откуда у неё след, и не проболталась ли она. Если она скажет, что Саверий предложил ей купить защитное кольцо от перекладывания вины, Барло заинтересуется.

Саверий поморщился.

— Свечная торговка дорого возьмёт за участие.

— Запишите на мой счёт, — сказала Мирана.

— У тебя нет счёта.

— Тем хуже для вашей бухгалтерии.

Никон посмотрел на кольцо.

План был грязным.

Не потому, что они заманивали виновного. Потому что использовали проклятие как приманку, говорили языком переноса вины и рассчитывали на страх человека перед собственными хозяевами. Но в этом впервые была разница: они не собирались переложить вину. Не собирались заставлять невиновного принять чужое преступление. Они хотели, чтобы вещь сделала то, для чего, возможно, могла быть спасена от очередной продажи: заставила преступление совпасть с владельцем.