Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 238 – Евгений Ключников

— Ортвин Край, — представился мужчина. — Инспектор Пепельного надзора по нижним кварталам и спорным остаткам.

— Никон Гравер, — ответил Никон.

Саверий едва заметно напрягся.

Но молчать было бы подозрительнее.

Амулет на груди инспектора дрогнул.

Совсем немного.

Чаша качнулась на цепочке, будто от дыхания, хотя Край стоял неподвижно.

Никон посмотрел осторожно.

Не глубоко.

Только краем Чтения.

И увидел зелёную точку.

Не на металле.

Внутри пепла под стеклом.

Тонкая зелёная нить лежала между серыми крупинками, почти незаметная, как случайная примесь. Но после известковых ям, шва в куртке Тева, отпечатка на карточке Третьей руки и воска на двери склада безымянных Никон уже не мог принять зелёный след за случайность.

Он перевёл взгляд на амулет широкоплечего служителя.

Тоже зелёная крошка.

На амулете молодого писаря — нет. Чистый серый пепел.

У одного храмового стража зелёная линия шла по внутреннему краю металлического прута. У второго — следа не было.

Часть.

Не все.

Это было хуже полной заражённости.

Если бы все пятеро несли зелёный след, можно было бы считать их группой рынка под видом Надзора. Врагом. Понятным, пусть сильным. Но след был только у части. Значит, внутри официальной власти существовала примесь, проникновение, сеть или привычка. Кто-то заражён. Кто-то куплен. Кто-то использует предметы Третьей руки как инструменты. Кто-то, возможно, не знает, что стоит рядом с человеком, чей амулет хранит тот же зелёный воск, которым ослепляют детские вещи.

Власть не просто пришла расследовать.

Власть пришла вернуть следы.

— Что привело инспектора Надзора в мою скромную лавку? — спросил Саверий.

— Скромность вам никогда не шла.

— Поэтому использую редко.

Ортвин Край достал из-под плаща сложенный лист. Развернул. Показал печать, но не передал.

— Получено сообщение о наличии в лавке предметов, связанных с нарушением храмового порядка, незаконным оборотом личных привязок, следами старых казней и именем Райнера Фалька.

Костяная пуговица в тайнике Саверия стукнула.

Тихо.

Но Никон услышал.

Инспектор тоже слегка повернул голову.

— У вас мыши? — спросил он.

— Они платят хуже клиентов, но спорят меньше, — ответил Саверий.

— Имя Райнера Фалька вам знакомо?

— Исторически.

— Не играйте словами.

— Я старьёвщик. Игра словами дешевле игры вещами.

Край посмотрел на стол Никона.

— А вам?

Никон заставил себя не отвечать слишком быстро.

— Встречал в храмовой выписке.

— Какой выписке?

— По спорному предмету.

— Где она?

Саверий положил ладонь на прилавок.

— Инспектор, вы пришли с правом досмотра или с желанием поговорить?

— И с тем, и с другим.

— Тогда начните с формы. Я люблю форму. Она мешает людям случайно превращать визит в грабёж.

Ортвин Край посмотрел на Саверия холодно.

Потом кивнул молодому служителю.

Тот открыл кожаный футляр, достал три бумаги и начал читать:

— На основании полномочий Пепельного надзора по предотвращению распространения опасных остатков, нарушений погребального порядка, незаконной передачи личных привязок и предметов, способных воздействовать на имя, память, вину или посмертную запись, предписывается провести осмотр помещения лавки «Костяной Заклад», проверить журналы приёма спорных предметов и изъять до дополнительного решения все вещи, связанные с делом Райнера Фалька, местом безымянного погребения, зелёными метками допуска и возможным вмешательством в храмовые описи.