Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 347 – Евгений Ключников

Она закрыла глаза.

— Знаю.

И отключилась первой, потому что иначе не смогла бы выйти из машины.

В комнате для встречи было слишком светло.

Ася попросила не приглушать лампы. Ей надоело, что важные разговоры в её жизни происходили в полутени, за закрытыми дверями, под чужим контролем. Отец вошёл через пять минут после неё. Без Ларисы. Без адвоката. Без охраны в комнате. Разумеется, его люди были где-то снаружи, но дальше коридора их не пустили.

Он остановился у двери.

И несколько секунд смотрел на неё так, будто ожидал увидеть дочь и вдруг увидел свидетеля.

Ася сидела за столом. Перед ней лежал блокнот. Телефон стоял экраном вниз, но запись шла. В углу горела маленькая лампочка камеры. На соседнем стуле лежал пустой файл для возможных документов. Она не встала. Не поздоровалась первой. Не сказала “папа”.

Это оказалось труднее, чем она ожидала.

Потому что привычка быть дочерью не исчезает от одной правды. Она живёт в мышцах, в голосе, в том, как тело почти хочет подняться, когда входит отец. В том, как внутри маленькая часть всё ещё ждёт: вдруг он сейчас скажет не “Анастасия”, а “дочка”. Вдруг попросит прощения не как человек, которому страшно, а как отец. Вдруг признает, что продал её, потому что был чудовищно слаб, но всё-таки понимает, что сделал.

Эта часть умерла не сразу.

Ася просто не дала ей говорить.

— Садитесь, Виктор Сергеевич, — сказала она.

Отец чуть дрогнул.

Не сильно. Достаточно.

— Ты так теперь ко мне обращаешься?

— Сегодня — да.

— Я твой отец.

— Это биографический факт. Не аргумент.

Он медленно подошёл к столу и сел напротив.

Вблизи он выглядел ещё хуже. Не беднее, не слабее внешне, но внутри как будто что-то осыпалось. У человека, который годами держал власть взглядом, впервые появилась усталость от собственного удержания. Ася не почувствовала жалости. Только странное, сухое удивление: вот он. Мужчина, которого она боялась большую часть жизни. Сидит напротив. Стареет. Дышит. Боится. И всё.

Не бог. Не судья. Не источник права.

Просто отец, который продал дочь.

— Ты записываешь? — спросил он.

— Да.

— Я просил личной встречи.

— Вы получили встречу без Дамира, Грановского и Ставицкой в комнате. Личной она не будет. Всё, что касается смерти моей матери, подмены активов и брачной сделки, больше не является вашей семейной тайной.

Он сжал губы.

— Ты стала жестокой.

Ася посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет. Просто ваши любимые слова перестали работать.

Он отвёл взгляд первым.

Это было почти незаметно, но она увидела. И, возможно, именно в этот момент окончательно поняла: она больше не ищет в нём любви. Если любовь там когда-то была, он сам похоронил её под выгодой, страхом и контролем. Сегодня ей нужны не его чувства. Ей нужны ответы.

— Вы хотели дать показания против Кравцова, — сказала она. — Начинайте.

Отец молчал.

— Или встреча окончена.

— Ты всегда была нетерпеливой.

— Нет. Я была слишком терпеливой. Теперь исправляюсь.

Он провёл рукой по лицу. Этот жест был чужим для него. Слишком человеческим.

— Я не знал, что всё закончится смертями.

Ася не записала. Просто смотрела.

— Это первое оправдание или ответ на вопрос, который я ещё не задала?

Он вспыхнул.

— Ты думаешь, это легко?

— Мне всё равно, легко ли вам.

— Тебе всё равно?

— Да. Меня больше не интересует, насколько вам больно говорить правду. Меня интересует, что вы сделали.