Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 346 – Евгений Ключников

Кто сообщил Кравцову о документах Елены?

Когда Лариса получила доступ к маминому архиву?

Какие подписи были подменены?

Где резервная копия?

Кто отдал приказ следить за Рустамом?

Кто знал о встрече Елены и Рустама в день аварии?

Что ты получил после банкротства Воронцовых?

Какими документами тебя шантажировали?

Почему ты продал меня вместо Миланы?

Последний вопрос она всё-таки оставила. Но не первым. И не как просьбу о боли. Как пункт обвинения.

Телефон завибрировал.

Дамир.

Она смотрела на имя несколько секунд, потом ответила.

— Ты уже там? — спросил он.

Голос был хрипловатым. Он пытался звучать ровно, но боль после ранения и злость на собственную неподвижность пробивались между словами.

— У офиса.

— Ставицкая рядом?

— В соседней машине. Грановский на связи. Охрана на входе. Камера в комнате. Запись включат до того, как он войдёт.

— Хорошо.

— Это не согласие на контроль, это информация.

— Знаю.

Пауза.

Дамир дышал чуть тяжелее, чем обычно. Ася сразу услышала.

— Тебе больно? — спросила она.

— Терпимо.

— Это значит “да, но я делаю вид, что нет”?

— Примерно.

— Не вставай.

— Я и не встаю.

— Врёшь?

— Мысленно — да.

Она закрыла глаза и почти улыбнулась, хотя внутри всё было натянуто до боли.

— Дамир.

— Я не буду просить тебя не идти.

Она молчала.

— Хочу, — сказал он. — Очень. Хочу сказать, что он не заслуживает даже минуты наедине с тобой. Хочу приехать, сесть рядом, смотреть на него так, чтобы он забыл все свои оправдания. Хочу, чтобы ты вообще больше никогда не была с ним в одной комнате. Но это будет не про тебя. Это будет про меня. Поэтому я молчу.

— Ты не молчишь.

— Я тренируюсь.

— Получается плохо.

— Знаю.

Она посмотрела в окно. У входа в офис стояла женщина-охранник Ставицкой. На противоположной стороне улицы — машина Грановского. Не слишком близко, но достаточно. Всё было продумано. Всё было безопаснее, чем когда-либо в доме отца. И всё равно сердце билось так, будто она снова маленькая девочка, которую зовут в кабинет за “серьёзным разговором”.

— Я боюсь, — сказала она.

Дамир замолчал.

Потом ответил тихо:

— Я знаю.

— Но пойду.

— Знаю.

— И я не собираюсь просить у него любви.

— Это хорошо.

— Не потому, что ты разрешил.

— Я понял.

Она сжала пальцы на блокноте.

— Если он даст носитель...

— Не бери голыми руками. Передай Ставицкой.

— Я знаю.

— Если будет давить через Елену...

— Я помню её голос.

— Если через Милану...

— Я больше не буду спасать тех, кто выживал за мой счёт.

Дамир выдохнул.

— Вот это я хотел услышать.

— Почему?

— Потому что он попытается именно так. Не через себя. Через Милану. Через кровь. Через то, что ты сильнее и должна пожалеть.

— Я не сильнее. Я просто устала быть удобной.

— Иногда это одно и то же.

Она почти ответила, но в окно увидела, как к офису подъехала чёрная машина. Не отцовская привычная представительская машина, а другая — скромнее, темнее, без водителя в форме. Виктор Сергеевич вышел сам. Постаревший. Это было первое, что ударило. За последние дни он словно потерял слой лака. Спина ещё прямая, пальто дорогое, лицо сдержанное, но вокруг глаз залегли резкие складки, которых раньше Ася не замечала. Или раньше он не позволял их видеть.

— Он приехал, — сказала она.

Дамир помолчал.

— Я здесь.

— Ты в больнице.

— Всё равно.