Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 28 – Евгений Ключников

— Платье Миланы, — сказала Ася. — Вы серьезно решили, что я выйду за него в платье Миланы?

— Оно уже куплено.

— Для Миланы.

— Теперь для тебя.

— Как удобно у вас вещи меняют владелиц.

— Ася, это дорогая работа. Итальянский шелк, ручное кружево, индивидуальный крой. Его нужно просто немного адаптировать. Новое платье за такой срок не сделать.

— Купить готовое можно за день.

— Воронцов не стоит того, чтобы устраивать гонку по салонам.

— А я?

Мачеха посмотрела на нее долго и спокойно. Слишком долго. Ответ был и так ясен, но она все-таки произнесла его не словами, а тишиной.

Ася кивнула.

— Понятно.

— Не надо опять делать лицо оскорбленной мученицы. В твоем положении это даже разумная экономия.

— Разумная экономия, — повторила Ася, чувствуя, как фраза ложится внутрь новой отметиной. — На невесте, которую списали.

Лариса Аркадьевна не ответила. Только отметила что-то в списке, словно разговор был завершен, и мачехина ручка поставила последнюю точку там, где у Аси внутри еще продолжал кровоточить вопрос.

Портниха приехала ровно в одиннадцать вместе с двумя ассистентками и тем самым белым чехлом, который Ася уже видела накануне. Сегодня чехол показался еще больше, еще торжественнее, еще нелепее. Его внесли в гостиную второго этажа, где обычно принимали стилистов, массажистов, визажистов и прочих специалистов, обслуживающих Миланину красоту. Это была светлая комната с высокими зеркалами, мягкими креслами, стойками для одежды и большим столом, на котором уже разложили булавки, сантиметровые ленты, коробку с нитками, маленькие ножницы и чашки с остывающим кофе. Все выглядело профессионально, привычно, спокойно. Только Асе казалось, что ее привели не на примерку, а в комнату, где из одного человека аккуратно делают другого.

Милана появилась через десять минут, хотя никто ее не звал. Или, наоборот, звали, просто Асе об этом не сообщили. На ней были белые брюки, мягкий кашемировый свитер и тонкая золотая цепочка на шее. Она выглядела свежей, почти отдохнувшей, но глаза выдавали бессонную ночь. Страх не исчез, просто сменил форму. Теперь Милана боялась не брака, а того, что Ася может слишком громко показать, какой ценой сестру спасли.

— Я думала, ты не придешь, — сказала Ася, когда Милана села в кресло у окна.

— Это мое платье.

— Уже нет.

Сестра сжала губы.

— Не привыкай.

— К чему? К чужим вещам? Не переживай. В этом доме мне с детства объясняли, что здесь моего ничего нет.

Портниха, крупная женщина с добрым усталым лицом, сделала вид, что не слышит. Ассистентки переглянулись и тут же уткнулись в коробки с булавками. Лариса Аркадьевна стояла у зеркала и внимательно следила за происходящим, как надзиратель за процедурой, которую необходимо провести без крови на полу.

— Начнем, — сказала она. — Ася, переодевайся.

За ширмой, куда ей подали платье, было тесно и душно. Шелк оказался тяжелым, холодным на ощупь, почти живым. Когда Ася взяла его в руки, ей вдруг стало физически неприятно: не из-за красоты, не из-за чужой роскоши, а из-за ощущения, что ткань уже помнит другую женщину. Милана, наверное, стояла в нем перед зеркалом, поворачивалась, улыбалась своему отражению, злилась, что свадьба не та, жених не тот, судьба не та, но все равно видела в белом шелке себя. Ася видела в нем только замену. Платье было слишком красивым для ее унижения, и именно поэтому унижение становилось глубже.