Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 259 – Евгений Ключников

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

— Это согласие?

— Да.

— Без трупных приложений?

— Без трупных приложений.

Тамара Петровна вздохнула.

— Прогресс налицо. Ещё месяц — и начнёте разговаривать как люди без угрозы юридической травмы.

— Не обещаем, — сказал Дамир.

— Я и не надеюсь на чудеса.

Вечер Ларисы Аркадьевны был назначен на субботу, и уже к пятнице стало понятно: это не семейный праздник.

Слухи начали приходить раньше гостей. Грановский выяснил список приглашённых через источник, которого называл “бывший помощник одного из бывших людей”, чем вывел Асю из терпения, а Тамару Петровну — к выводу, что юристы размножаются намёками. В списке были не только “старые друзья семьи”, но и несколько человек, чьи фамилии всплывали в таблицах переводов. Один из инвесторов, Павел Рогов, участвовал в промежуточной компании, через которую проходили фиктивные консультационные платежи. Второй, Семён Дубинин, был связан с геологической экспертизой аварийного участка. Третий — человек по фамилии Якушев — появлялся в переписке как возможный “медиатор” между Лебедевым и Орловым. Кравцова в списке не было, что выглядело подозрительно. Орлова тоже. Зато Ирина Волкова значилась как представитель “коммуникационного партнёра”, а это означало, что офисная линия уже перетекает в семейную.

— Он собирает всех, — сказала Ася, глядя на список.

— Не всех, — ответил Грановский. — Только тех, кого можно представить как приличных людей в приличном доме.

— То есть тех, кто умеет держать бокал и не говорить “опасная стройка на аварийной земле” до третьего тоста.

— Примерно.

Дамир стоял у окна, молча просматривая имена. Без галстука. Ася заметила и внутренне почему-то улыбнулась. Он понял.

— Дубинин, — сказал он. — Вот с ним интересно.

— Геолог? — спросила Ася.

— Формально — инвестор в строительный блок. Фактически — человек, который мог подписать заключение о пригодности участка или найти того, кто подпишет.

— Значит, если он знает, что у нас видео с мамой и Рустамом, где говорится об аварийной земле...

— Он будет нервничать.

— А если не знает?

— Узнает, что мы знаем слово “оползневая зона”, и начнёт считать, откуда оно у нас.

Ася кивнула.

— Тогда на праздник лживых родственников едем за Дубининым.

— И за Ларисой, — сказал Дамир.

— За Ларисой всегда.

В субботу Ася долго выбирала платье.

Не потому, что хотела понравиться. Это желание, конечно, тоже где-то жило, но теперь не было главным. Ей нужен был образ, который не даст Ларисе сыграть заботливую мать, Милане — обиженную красавицу, отцу — строгого патриарха, а гостям — жалеть. Серебристое платье из первых светских вечеров было слишком связано с выходом рядом с Дамиром в свет. Темный костюм — слишком деловой для семейного праздника. Нужно было что-то среднее: женственное, но не мягкое; дорогое, но не кричащее; спокойное, но заметное.

Инга привезла тёмно-зелёное платье.

Цвет леса перед ночью. Глубокий, холодный, живой. Длинный рукав, закрытая линия груди, узкая талия, мягкая ткань, которая двигалась не как украшение, а как вода. В зеркале Ася увидела женщину, которой уже нельзя было сказать “подменная” без риска получить ответ.

— Это оно, — сказала Инга.

— Почему?

— Потому что Милана наверняка будет в светлом. Лариса — в чём-то хозяйски-благородном, возможно, бордо или жемчуг. Вам нельзя быть ни жертвой, ни невестой, ни вдовой, ни офисным ножом. Вы должны выглядеть так, будто вас поздно заметили, но теперь уже невозможно развидеть.