Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 214 – Евгений Ключников

Он позвонил снова.

Она снова не ответила.

Потом пришло сообщение:

“Это постановка. Милана приезжала. Я сейчас поднимусь и объясню”.

Ася прочитала.

Ответила:

“Не надо”.

Пальцы не дрожали.

И это было хуже всего.

Дамир, получив это “Не надо”, впервые за долгое время почувствовал настоящий страх.

Не тот, что на трассе, когда две машины выдавливали их к обочине. Там страх превращался в действие: руль, скорость, угол, лесная дорога. Не тот, что в зале, когда Кравцов произнес имя Рустама. Там страх прятался под яростью, и с ним можно было сражаться кулаками, если забыть о последствиях. Не тот, что в банке, когда письмо Елены Андреевны подтвердило, что Рустам почти успел. Там страх был частью правды, которую он искал годами.

Этот страх был новым.

Тихим.

Он понял, что может потерять не Асю как жену по документам. Не союзника с ключом. Не человека, который важен для дела. Дело, черт бы его побрал, можно было вести и без нее, если уж совсем жестоко. Он мог потерять другое: тонкую, едва восстановленную нитку доверия, которая тянулась от телефона, возвращенного ночью, от брачного договора без ловушки, от руки на его кулаке, от охотничьего домика, от почти поцелуя, от адвоката под дверью. Милана ударила не по ревности даже. Она ударила туда, где у Аси и так было самое больное: “тебя снова заменили, тебе снова показали, что настоящей была не ты”.

Дамир вышел из гостиной так быстро, что Тамара Петровна едва успела убрать поднос со стола.

— Куда? — спросила она.

— К Асе.

— Не ломитесь.

Он остановился на полушаге.

Тамара Петровна смотрела на него строго, почти зло.

— Вы сейчас выглядите как человек, который собирается вбежать и доказать правду силой. Не смейте.

— Она не отвечает.

— Имеет право.

— Тамара Петровна.

— Дамир Сергеевич. Если вы сейчас сделаете ее тишину своей паникой, Милана победит дважды.

Это ударило.

Он закрыл глаза на секунду.

— Она видела фото.

— Я поняла. Милана вышла с лицом довольной ядовитой крысы. Что на фото?

— Она подошла слишком близко. Я остановил. Она сняла так, будто...

— Понятно.

— Я должен объяснить.

— Должны. Но не ворваться. Стучать умеете?

Он посмотрел на нее.

— Да.

— Вот и вспомните.

Он поднялся на второй этаж.

У двери Асиной комнаты остановился. Рука сама хотела лечь на ручку, но он не позволил. Постучал.

Тишина.

— Анастасия.

Снова тишина.

— Я знаю, что вы внутри.

Ответ пришел не сразу.

— И?

Голос был за дверью. Ровный. Холодный. Не сломанный. От этого стало хуже.

— Я могу объяснить.

— Я знаю.

— Тогда откройте.

— Нет.

Он сжал челюсть.

Вот так. Просто. Нет. И он, человек, который мог открыть половину замков в собственном доме, человек, которого называли без тормозов, стоял перед дверью своей жены и не имел права сделать шаг дальше. Потому что весь смысл последних дней заключался именно в этом: дверь открывают с разрешения.

— Хорошо, — сказал он.

Молчание.

— Милана приезжала одна, — начал он через дверь. — Ее впустили в малую гостиную. Я не говорил тебе сразу, потому что ты была на созвоне с адвокатом, а я хотел понять, зачем она приехала. Это была ошибка. Я должен был предупредить.

За дверью тихо:

— Да.

Одно слово.

Он принял его, как удар.

— Она пыталась подать это как извинение. Потом как сожаление. Потом как возможность “исправить подмену”. Я отказал. Жестко. Она подошла, положила руку мне на грудь. Я взял ее за запястье, чтобы убрать. В этот момент она сделала фото. Я потребовал удалить. Она ушла.