Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 211 – Евгений Ключников

— Милана Викторовна, — сказал он.

Ни “Милана”. Ни улыбки. Ни вопроса, почему она приехала. Просто имя с отчеством, как закрытая дверь.

Она улыбнулась мягко.

— Дамир Сергеевич. Спасибо, что приняли. Я понимаю, это неожиданно.

— Да.

Он не стал добавлять “ничего страшного”. Не помог.

Милана сняла перчатки, медленно, красиво, давая ему возможность посмотреть на руки. Он не посмотрел. Смотрел на лицо. Холодно и внимательно, как на документ, где ожидает найти подделку.

— Я хотела поговорить, — сказала она. — Без мамы. Без Аси. Без всей этой... семейной войны.

— Говорите.

Она чуть опустила глаза.

— Я хотела извиниться.

Молчание.

Дамир ждал.

Милана почувствовала раздражение. Извинение обычно требует немедленной реакции. Хотя бы вежливого “за что?” или “не нужно”. Он не дал. Пришлось продолжать самой.

— За то, как все вышло. За свадьбу. За подмену. За то, что я тогда... испугалась.

— Вы не испугались, — сказал Дамир.

Она подняла глаза.

— Простите?

— Вы рассчитали. Возможно, в панике, но рассчитали. Испугалась Анастасия, когда ее поставили перед фактом. Вы спасали себя.

Фраза была почти точной, а потому неприятной.

Милана улыбнулась слабее.

— Вы очень суровы.

— Нет. Я экономлю время.

— А если я скажу, что жалею?

— О чем?

Вот наконец-то.

Она сделала шаг ближе.

— О том, что позволила другим решать. О том, что не приехала тогда сама. О том, что Ася оказалась между нами.

Дамир посмотрел на нее так, что в комнате стало холоднее.

— Между нами ничего не было.

— Формально — нет.

— Не формально тоже.

Милана тихо рассмеялась, словно он сказал слишком мужскую, слишком упрямую вещь, которую женщина с опытом может понять лучше него самого.

— Но договоренности касались меня. Вы спрашивали обо мне, до того как увидели Асю. Вам обещали меня.

— Мне обещали дочь Лебедева с доступом к нужным юридическим приложениям.

Она вздрогнула, но удержала улыбку.

— Вы хотите сказать, что вам было все равно, кто именно?

— Тогда — почти.

— А сейчас?

— Сейчас уже нет.

Она услышала это как шанс.

Глупо. Но услышала.

— Именно поэтому я здесь, — сказала Милана мягче. — Мне кажется, все еще можно исправить. Все слишком запуталось. Ася не создана для такой жизни. Она всегда была... ранимой. Упрямой, да. Но внутри очень хрупкой. Вы же видите. Она будет страдать рядом с вами.

— Это вас беспокоит?

— Она моя сестра.

— Неудачная роль. Вы ее плохо играете.

Милана выдохнула, будто он ее ранил, и это было почти искренне: не потому, что он ошибся, а потому что не захотел поверить.

— Вы несправедливы.

— Возможно.

— Я приехала не воевать.

— Нет. Вы приехали проверить, можно ли еще занять место, от которого сбежали, когда оно казалось наказанием.

Улыбка с ее лица исчезла.

На мгновение в гостиной стояла настоящая Милана — не сияющая, не нежная, не заботливая, а злая, уязвленная, испуганная тем, что ее видят насквозь. Потом она снова собралась. Подошла к столу, положила перчатки, обошла диван так, чтобы оказаться ближе.

— А если да? — спросила она тихо.

Дамир не двинулся.

— Что?

— Если да. Если я ошиблась. Если испугалась. Если поняла, что Ася заняла не свое место. Такое бывает, Дамир. Люди делают неправильный выбор под давлением семьи. Вы ведь сами это знаете. Разве нельзя исправить ошибку?

Он смотрел на нее без малейшего тепла.