Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 194 – Евгений Ключников

У первой двери проверили документы.

У второй — ключ.

Не ее ключ, а служебный.

У третьей сотрудник попросил предъявить предмет.

Ася сняла цепочку.

Ключ лег ей на ладонь. Несколько секунд она смотрела на него, потом передала сотруднику. Тот осмотрел, сверил номер, приложил к какой-то металлической пластине, затем кивнул.

— Сейф семнадцать. Блок С.

Дамир едва заметно выдохнул.

Ася услышала.

И это “семнадцать” прозвучало так, будто кто-то назвал номер двери в прошлое.

Блок С был маленьким помещением с рядами сейфовых ячеек. Не огромных банковских дверей, как в кино, а компактных металлических шкафов, каждый с номером, механическим замком и пломбой. Сейф номер семнадцать находился на уровне груди. Пломба была старая, с выцветшей отметкой Nordkap.

— Согласно журналу, — сказал сотрудник, глядя в планшет и бумажную папку одновременно, — последнее официальное обращение к ячейке было зафиксировано... одиннадцать лет назад. За три дня до смерти Елены Андреевны Лебедевой. После этого попыток доступа не зарегистрировано.

Ася перестала чувствовать пальцы.

За три дня до смерти.

Дамир резко посмотрел на сотрудника.

— Кто обращался?

— Елена Андреевна Лебедева. Лично. Подтверждено подписью.

— Рустам? — спросил Грановский.

— Его обращение было позже, но не завершено. Он подавал запрос на совместный доступ через доверенность за месяц до... — сотрудник запнулся, явно зная, но не желая произносить, — до гибели. Запрос не был исполнен из-за отсутствия второго подтверждения.

— Второго подтверждения от Елены, — сказал Дамир.

— Вероятно.

Ася смотрела на сейф.

Мама была здесь за три дня до смерти.

Стояла в этом холодном блоке, перед этим металлическим шкафом. Открывала его тем же ключом. Клала внутрь то, что не успела отдать. Или забирала что-то? Может быть, оставляла письмо. Может быть, флешку. Может быть, документы. И уходила, не зная, что через три дня ее дочь станет ребенком, которому все скажут: мама просто погибла, не задавай вопросов.

— Открывайте, — сказал Дамир.

— Нет, — сказала Ася.

Все посмотрели на нее.

Она протянула руку.

— Я сама.

Сотрудник колебался, но Грановский сухо произнес:

— Правовой интерес заявителя установлен. Ключ у нее. Не усложняйте.

Мужчина отступил.

Ася взяла ключ.

Металл казался тяжелее, чем раньше. Она вставила его в замок. Рука дрожала, но не так сильно, как она боялась. Повернула. Сначала ничего не произошло. Потом внутри щелкнул механизм. Сотрудник ввел служебный код рядом. Второй щелчок. Дверца сейфа номер семнадцать приоткрылась.

Ася замерла.

Дамир стоял рядом. Не касался. Не торопил.

— Я здесь, — сказал он тихо.

Она не посмотрела на него, но услышала.

И открыла дверцу.

Внутри не было денег.

Ни пачек купюр, ни драгоценностей, ни слитков, ни всего того, что в старых семейных тайнах обычно лежит как грубое объяснение человеческой жадности. Внутри был плотный серый конверт, несколько папок на резинках, маленький черный футляр, похожий на чехол от флешки, и письмо.

На конверте аккуратным, знакомым до боли почерком было написано:

“Асе. Открыть, когда рядом будет тот, кому ты не боишься сказать правду”.

Ася резко закрыла рот рукой.

Мамин почерк.

Не из сна. Не из воспоминания. Не из записки подруге. Здесь. На конверте. Живой, наклонный, чуть нервный. Почерк женщины, которую ей годами превращали в туман.