Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 192 – Евгений Ключников

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда почему говорите “чисто”?

— Потому что “пока не вижу людей, которые хотят нас убить или ограбить” слишком длинно для утреннего доклада.

— У вас отвратительное чувство юмора.

— Оно пережило ночь лучше чая.

До верхней дороги они шли молча. Ася старалась не отставать, хотя ноги проваливались в снег, плечо болело, а ключ под свитером бился о грудь при каждом шаге. Дамир шел чуть впереди, иногда оглядывался, но не предлагал руку без необходимости. После вчерашнего разговора это почему-то стало особенно заметно. Он не отнимал у нее путь. Не делал вид, что она беспомощна. Только когда тропа становилась скользкой, останавливался и молча протягивал ладонь. Она брала. Отпускала. И шла дальше.

На старой дороге их ждал Артем.

Он стоял возле темно-серой машины, с лицом человека, который не спал не меньше их и уже успел поругаться с половиной области. Увидев Асю, он коротко кивнул, потом посмотрел на Дамира.

— Дом в порядке. Тамара Петровна приказала передать, что если вы еще раз уйдете в лес на ночь с чужой дочерью и без нормальной еды, она найдет вас сама и не факт, что спасать.

— Чужая дочь теперь моя жена, — сказал Дамир, открывая заднюю дверь для Аси.

Артем на секунду замолчал. Потом очень аккуратно ответил:

— Именно это она и сказала. Только длиннее и хуже.

Ася, садясь в машину, неожиданно рассмеялась. Смех вышел усталый, но живой. Дамир бросил на нее взгляд. В глазах у него мелькнуло что-то тихое, почти довольное, но он ничего не сказал.

Дорога до города прошла напряженно. Не было погони, не было темных машин, не было попытки вытеснить их на обочину. Именно поэтому Ася нервничала еще сильнее. После явной угрозы тишина кажется не безопасностью, а недоработанной атакой. Дамир сидел рядом с ней на заднем сиденье, а не впереди; Артем вел машину уверенно, без лишних разговоров. Иногда Дамир отвечал на короткие сообщения Грановского. Иногда смотрел в окно. Иногда — на Асю, когда думал, что она не замечает.

Она замечала.

И каждый раз почему-то вспоминала его пальцы у ее волос и то, как он остановился.

Злость все еще была. Но она стала менее острой, больше похожей на уголь под пеплом. Потому что за этой злостью стояло не только отказанное желание, но и странное, почти болезненное уважение. Он не взял ее порыв, хотя хотел. Не потому что презирал. Не потому что не видел в ней женщину. А потому что боялся однажды стать человеком, которому она перестанет верить.

С таким трудно злиться просто.

Город встретил их мокрыми дорогами, серым снегом у бордюров и деловой суетой, которая казалась почти неприличной после лесной ночи. Люди шли по тротуарам, не зная, что где-то за городом старый охотничий домик несколько часов держал внутри два куска чужого прошлого. Машины сигналили, витрины светились, кофе продавали в бумажных стаканах, и вся эта обычность выглядела как маска поверх мира, в котором могут вытеснить с трассы ради банковского ключа.

Здание бывшего Nordkap Bank оказалось не в центре, как ожидала Ася, а в старом деловом квартале возле реки. Невысокий каменный дом с колоннами, строгим фасадом и потемневшей вывеской, с которой уже сняли название банка, но следы букв остались на камне, как шрам. Теперь на дверях висела табличка частного архивно-депозитарного хранилища. Без пафоса. Без рекламы. Так выглядят места, где деньги давно перестали быть витриной и стали тайной.