Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 118 – Евгений Ключников

Ася посмотрела на него поверх чашки.

— Вам не нравится проигрывать отцу?

— Мне не нравится, когда Виктор Лебедев выигрывает чужими руками.

— Даже если руки мои?

— Особенно если ваши.

Она опустила взгляд. Снова опасно. Снова слишком близко к чему-то, что нельзя пока называть доверием. Доверие — это когда знаешь, что человек не ударит. А она знала только, что Дамир пока выбирает не ударять там, где может. Может быть, для начала этого достаточно. Может быть, нет.

— Вы сказали, что не любите, когда казнят не тех, — произнесла она медленно. — А если окажется, что моя мать была не “не той”?

Вопрос висел между ними долго.

Дамир поставил чашку.

— Тогда я скажу вам правду.

— И все?

— Нет. Тогда мы будем решать, что с этой правдой делать.

— Мы?

— Если к тому моменту вы не уйдете.

— Вы правда допускаете, что я уйду?

— Да.

— А если уйду с тем, что узнаю?

— Значит, я плохо оценил риски.

— И отпустите?

— Если вы уйдете не к вашему отцу — да.

— А если к нему?

В его глазах снова стало темно.

— Тогда буду считать, что он выиграл раунд. Не войну.

— Вы говорите так, будто я территория.

— Нет. Вы человек, за которого идет борьба влияний. Это хуже, потому что территория хотя бы не чувствует вины.

Ася долго молчала.

— Вы можете иногда говорить что-нибудь менее точное? Для разнообразия.

— Попробую. Погода сегодня мерзкая.

Она фыркнула.

— Уже лучше.

— Видите, я обучаем.

— Не обольщайтесь.

И опять между ними вспыхнула эта странная легкость, которая появлялась не вопреки страшным темам, а как будто между ними. Не радость, не флирт в обычном смысле, не романтическое сближение. Скорее возможность не задохнуться, пока они говорят о том, что могло убить их семьи. Опасное доверие, подумала Ася. Не теплое. Не надежное. Такое, как мост через реку в тумане: идешь не потому, что уверен в прочности, а потому что на том берегу правда, а назад уже нельзя.

Телефон зазвонил, прерывая тишину.

Ася вздрогнула. Аппарат лежал на краю стола, она принесла его с собой, даже не заметив. На экране высветилось: “Милана”.

Дамир посмотрел на имя. Ничего не сказал.

— Не хочу, — произнесла Ася.

— Тогда не отвечайте.

— Она будет писать.

— Скорее всего.

Телефон звонил. Ася смотрела на экран и вдруг поняла, что впервые не чувствует обязанности отвечать сразу. Не из гордости. Просто не хочет пускать Милану в это утро. В этот разговор. В этот странный завтрак с врагом, где ей впервые рассказали больше правды, чем за годы в родном доме. Милана со своими ядовитыми фразами, страхом и ревностью казалась сейчас не опасной, а шумной. Как человек, который стучит ложкой по стеклу, пока в соседней комнате вскрывают сейф.

Звонок прекратился.

Через несколько секунд пришло сообщение:

“Ты вообще понимаешь, что делаешь? Мама сказала, ты отказалась помочь. Думаешь, Воронцов оценит твою верность? Он тебя использует и выбросит. Папа этого так не оставит”.

Ася прочитала. Потом положила телефон экраном вниз.

— Ничего нового? — спросил Дамир.

— Ничего. Меня используют и выбросят. Отец не оставит. Милана переживает за мою судьбу в свойственной ей форме.

— Трогательно.

— Очень.

— Ответите?

Ася посмотрела на него.

— Нет.

— Почему?

Она подумала.

— Потому что она хочет, чтобы я объяснялась. А я не хочу начинать утро с оправданий перед человеком, который не пришел на мою свадьбу, потому что слишком хорошо спасалась.