Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 105 – Евгений Ключников

— А мать? — спросила Ася едва слышно.

Дамир повернул голову.

— Ваша?

— Да.

— Она погибла раньше.

— За сколько?

— За одиннадцать месяцев до Рустама.

Ася кивнула. Это она знала. Мамин год смерти и год гибели Рустама всегда были рядом, но раньше она не связывала их. Одиннадцать месяцев. Почти год. Достаточно, чтобы одна смерть ушла в прошлое, а вторая казалась отдельной трагедией. Достаточно, чтобы люди забыли пересечь линии.

— И вы думаете, это связано?

— Думаю, возможно.

— Почему?

— Потому что часть документов, которые искал Рустам, уже всплывала в черновых материалах фонда вашей матери. Потому что после ее смерти некоторые файлы исчезли. Потому что ваш отец слишком быстро закрыл вопросы с наследством, доступами и фондом. Потому что Лариса Аркадьевна вошла в дом Лебедевых не после того, как все закончилось, а тогда, когда многое еще горело.

Ася почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что значит — вошла?

— Я не про брак. Я про деловые контакты.

— Лариса знала маму?

— Да.

Мир качнулся.

Ася схватилась рукой за край консоли. Сухие цветы дрогнули в вазе.

— Нет, — сказала она. — Нет. Мне говорили... Лариса появилась после. Отец сказал, они познакомились уже после маминой смерти. Через общих знакомых. Через благотворительный вечер. Он сказал...

Она замолчала, потому что вдруг услышала, как звучит это “он сказал”. Сколько всего в ее жизни держалось только на этом? Он сказал, мама не была связана с бизнесом. Он сказал, смерть — авария. Он сказал, Лариса появилась после. Он сказал, документы лучше не трогать. Он сказал, семья требует брака. Он сказал, Воронцов узнает правду о матери. Он сказал. Он сказал. Он сказал.

— Вы опять делаете выводы за меня, — прошептала она.

Дамир подошел ближе, но остановился, не касаясь.

— Нет. Я говорю то, что знаю.

— Вы знали это и молчали.

— Да.

— Почему?

— Потому что вы и так стояли на краю.

— А теперь?

— А теперь сами залезли туда, где край уже под ногами.

Она подняла на него взгляд. В глазах жгло.

— Мне надоело, что все решают, сколько правды я выдержу.

— Правда не лекарство, Анастасия. Ее нельзя пить сразу всю, чтобы быстрее выздороветь. Иногда она убивает тем, что приходит без воздуха между ударами.

— А ложь?

— Ложь убивает медленнее. Поэтому к ней привыкают.

Она снова посмотрела на фотографию. Мать рядом с отцом. Папка. Рустам. Летний день. Люди улыбаются, стоят с бокалами, разговаривают. Никто на снимке еще не знает, что спустя время один погибнет в аварии, другую похоронят раньше, третий превратится в Отморозка, четвертый будет шантажировать дочь документами о смерти жены. Или знают? Эта мысль была хуже всего. Вдруг кто-то на этой фотографии уже знает, что будет? Уже выбирает, кого поставить первым под удар?

— Я хочу забрать эту фотографию, — сказала Ася.

— Нет.

— Хотя бы копию.

— Позже.

— Почему?

— Потому что сейчас, если я дам вам копию, вы либо отправите ее отцу в попытке выбить признание, либо будете смотреть на нее до утра, пока не придумаете десять версий, каждая страшнее предыдущей.

— Вы опять решаете за меня.

— Да.

— Вы обещали не становиться как мой отец.

Лицо Дамира стало жестче.

— Ваш отец скрывает правду, чтобы сохранить власть. Я ограничиваю доступ к вещи, которая может толкнуть вас на глупость в состоянии шока. Если для вас это одно и то же — спорить бесполезно.