Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 62 – Полина Раевская, Мария Абдулова

— Гарик! — зовет негромко, потому что тот стоит неподалеку и смысла глотку рвать нет.

Но второй по старшинству Кобелев на него и глазом не ведет, продолжая быстро водить пальцами по экрану.

— Игорь! — вторит ему Гера уже значительно громче спустя несколько секунд безрезультатного ожидания.

Тоже мимо. Не видит и не слышит.

Что же она там тебе такого пишет, а, братишка, что ты даже оторваться от телефона не можешь?

Гриша, скрипнув зубами, оглядывается и, снова зачерпнув своей огромной пригоршней снег, быстро лепит увесистый снежок, сощуривается, прицеливаясь, и отправляет тот в полет.

Бац! В яблочко!

Игорь, от неожиданности едва не уронив телефон, подпрыгивает на месте, по инерции ведет плечами, стряхивая с правого снег, и только потом вскидывает голову в поисках того, кто так непростительно начхал на его чиновничий авторитет. Гриша же, встретив его взгляд, расплывается в многозначительной улыбке и пальчиком подзывает к себе, мол, давай-давай, дружок, подходи, базар есть.

— Гриха, ты бухой уже что ли? — недобро щерится брат, раздраженно вытирая попавший на открытую шею снег.

— Иди сюда, родной, поболтать нужно.

— Это подождать не может?

— Не может, — с нажимом. — Иди сюда, сказал, не ломайся, — и пока тот, состроив недовольную мину, спускается, поворачивается к Гере и просит. — Малой, если не в падлу, сходи глянь как там Карим с ребятней, ок? Посмотри, не умотали они его там еще или уже пора на помощь идти.

Младшенький подозрительно сужает глаза и, как в детстве, обиженно дует губы.

— Выгоняешь? Мне же уже не пять лет, чтобы “взрослые” разговоры не слушать.

— А ведешь себя на все три, между прочим, — не упускает возможности поучить. — Ну, по-братски прошу, Гер. Если у бати давление подскочит, а я не усмотрю, то Алия с меня и Дили шкуру снимет, ты же знаешь.

— Ой, ладно! Так и быть! Только не думай, что тему замяли.

— Да-да-да, окей.

Гера сваливает на задний двор, по пути перекинувшись с Игорем парой слов. О чем именно они говорят Кобелев-старший из-за расстояния не слышит, до него доносится только “удачи” и “чокнутее, чем обычно”.

— Что с тобой? — впрягается Гарик, едва подойдя. — Чего малого тиранишь?

— Затиранишь его, ага, как же, а тебе его только бы защищать вечно!

— Ты его избаловал, а я виноват?

— Я избаловал?!

— Ну, а кто из нас самый старший?

Из-за этой непробиваемой логики и полной невозмутимости в кофейно-карих глазах Гриша даже теряется.

Шельма какая, а! Ну, истинный чинуша! Где сядешь, там и слезешь, а потом еще на таких “денег нет, но вы держитесь” в новостях любуешься.

— Игорек, во сколько, говоришь, у нас президентом можно стать?

— По закону от тридцати пяти.

— А тебе хоть сейчас можно, вот реально, любой факт или слово в свою пользу вывернешь, зараза.

— Я сочту это за комплимент, — довольно хмыкает тот.

— Лучше следи за своей бляди…

Гриша, не успев договорить, закрывает рот да так резко, что аж зубы щелкают, и проглатывает что хотел сказать изначально, потому что видит за высокой фигурой брата неожиданно приблизившуюся Аську.

Тоненькая, светленькая, со снегом сливается. Правда, как снежинка. Еще и подкралась так бесшумно, будто во время снегопада неслышно на рукав пуховика упала…. А светло-зеленые глаза умные, мудрые не по годам и будто их обоих насквозь видят, отчего не по себе становится и хочется виновато опустить взгляд. Кутается зябко от ветра в одну мамину шаль и на его непринужденную улыбочку не ведется, смотря серьезно и проницательно.