Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 59 – Полина Раевская, Мария Абдулова

Сколько Гриша нотаций всем братьям не читал об осторожности, предохранении и последствиях в виде детей, младшенький все равно каким-то образом умудрился лохануться и заделать себе с Муркой сына, при этом особо того не желая. Ни сына, ни Мурку в качестве жены и матери своего ребенка.

Но залет есть залет и ответ за него держать надо, как ни крути. И Гера держал, не без Гришиного влияния, конечно, и, кажется, обиды на него за принуждение к женитьбе. Все волком смотрел, сквозь зубы разговаривал да вон на Люсе, как оказывается, отыгрывался. Брыкался еще, будто его на черте лысом женили, ей богу, а не на красавице с характером-м-мечтой. А она любит ведь, это невооруженным взглядом видно, всем своим сердцем нараспашку любит, только вот он куда смотрит, хер его, гения, разберешь. Ну, идиот же!

— Але, ты там уснул что ли? — гаркает, не сдержавшись. — Поршнями шевели!

У Геры же в отличие от Малосольного очко перед ним не играет, а вот желание старшего брата лишний раз побесить еще как, и он вместо того, чтобы ускориться, специально шаг замедляет.

Гриша, прикрыв глаза, с шумом выдыхает.

Господи, если ты есть, убереги дурака от участи Каина и не дай удавить этого пиздюка с психу.

А когда открывает, то видит, что младшенький уже подошел и встал напротив, бесстрашно вперив в него показательно равнодушный взгляд. Кобелев-старший встречает его прямо, не поддаваясь на его крючок деланого похуизма и не пряча свое им недовольство. Так и стоят какое-то время, молча играя в гляделки и привычно проверяя друг друга на прочность, пока оба также привычно не понимают, что это бесполезно. Одного же поля ягоды, в конце концов.

— Ну, давай, поясняй, — начинает Гриша, вытаскивая из кармана пачку сигарет и закуривая вторую в надежде хотя бы немного успокоиться.

— Что?

— За поведение свое ебанутое.

Герка саркастически хмыкает и глубже запускает руки в карманы куртки неизменно черного цвета.

— Объяснительную писать или покаянием на коленях обойдемся?

— Зубы мне тут не скаль, а то ты меня знаешь, пересчитаю без проблем, только с моими отношениями с математикой потом не удивляйся, если парочки не найдешь.

Брат, точь-в-точь как он пару минут, тяжело вздыхает, нисколько не впечатлившись угрозами, и, откинув голову назад, переводит взгляд на звездное небо. Весь такой “как же меня все заебало”, хотя по факту не успела его еще жизнь поиметь как следует. Из единственных потрясений — неожиданная папкина смерть в пятнадцать лет и не самое простое материальное положение, которое Гриша успел вытянуть на более-менее нормальный уровень к его восемнадцати, а к двадцати и вовсе ему “все в шоколаде” организовал. Так что все его эти вздохи он в гробу видал! Молоко на губах не обсохло, а все туда же. Сопляк!

— Герасим-будь-ты-не-ладен, не буди во мне зверя! Харэ уже из себя мученика строить! Тоже мне, нашелся, бедный. Как жену, три месяца назад родившую, третировать так это он сразу, а как ответить нормально за поведение свое, так одни вздохи только и слышу. Еще и на Дилю мою наехал, в край уже, щенок, оборзел!

— А кто ее просил лезть?! — вскидывается, не в силах удержать за своей нарочитой безразличностью настоящие эмоции.

— Ах, кто просил?! — не может не принять близко к сердцу и взрывается пуще прежнего. — Что-то ты об этом не интересовался, когда она между своими парами домой бегала, чтобы жрачку приготовить, когда маму в больничку положили, лишь бы только ты, придя со школы, не сидел голодом, когда ночами напролет помогала тебе к ЕГЭ по английскому готовиться, а потом шла невыспавшаяся в универ, когда, блядь, меня держала, чтобы я тебе башку за Муркин залет и те слова твои ебучие про нее не проломил. Или это другое, скажешь?! Ну, конечно, когда удобно, что с него пылинки сдувает, так его величество на все согласен, а когда что-то не нравится, то сразу — не лезьте, сам разберусь. Не, нормально ты, малой, устроился, нормально. Красавчик просто!