Книга Стань моей Верой, страница 126 – Мария Абдулова

Кузнецова вдруг в самом сердце поселилась, и Орлов не мог допустить, чтобы пиз*ец, который творился в его жизни, коснулся не только самой Веры, но и её дочери. Она бы ему этого не простила никогда, поэтому решил не рисковать. Свои силы оценивал трезво и ясно понимал, что лучше всего будет её отпустить. Так легче, безопаснее и спокойнее продолжать следовать к своей цели, чем постоянно ловить себя на мыслях о том, что с ним можно будет сделать, если кто-то из му*аков, подставивших отца, узнает о ней. И он отпустил, уверяя себя, что так нужно, что так будет лучше для всех. Обманывал себя несколько месяцев подряд, постоянно злясь, распадаясь на части и ощущая себя беспомощным даже тогда, когда отец вернулся домой. Даже тогда, когда, наконец, добился всего, о чём мечтал долгие годы. Даже тогда, когда те, кто был виновен в проблемах его семьи, ответили за свои поступки. Лишь только сейчас в душе, наблюдая за тем, как сменяются эмоции в Вериных глазах, цунами нарушающее равновесие в душе, успокаивается. Сознание перестал мучить постоянный вопрос о том, какой следующий шаг предпринять. Будто встреча с ней всё на свои места вернула. Избавила от всего того, что назад тянуло и напомнила, как можно дышать полной грудью.

— Но почему ты раньше обо всём не рассказал?

Вера поражённо выдыхает и сжимает его ладони крепко-крепко, посылая своим встревоженным взглядом мурашки по спине, заставляя его улыбаться от нахлынувших эмоций.

— Не хотел, чтобы тебя это как-то касалось, — вздохнув, произносит мужчина. — И сейчас не хочу.

— Но…, - женщина пытается что-то сказать, но обрывается на полуслове, когда, Орлов обхватив её лицо ладонями, внимательно и серьёзно смотря ей в глаза, произносит то, что заставляет её сердце сжаться от нежности, скользящей в его голосе.

— Вера, милая, я так жалею, что дал тебе уйти тогда, — Орлов замечает, как женщина в его руках вздрагивает и совершенно искренне проговаривает слова, которые хотелось сказать очень давно. — Прости за то, что я так поступил с тобой. С нами. Ты мне нужна. Очень нужна.

Вера всхлипывает и жмурится, не обращая внимания на слёзы, катящиеся по щекам. Прижимается к нему, обнимая за спину дрожащими ладонями, и Косте кажется, что задохнётся от счастья, сдавившего горло, когда слышит приглушённое, промолвленное почти шёпотом:

— Ты мне тоже.

— Вот ключи, Пал Палыч, — Вера протянула ладонь со связкой ключей и оглянулась, осматривая кухню, зрительно проверяя, не осталось ли их вещей, про которые она могла забыть. — Так, вроде бы всё забрали.

— Дочка, а ты чего замуж выходишь, что ли?

Кузнецова растерянно моргнула и вернула своё внимание мужчине, который с интересом оглядывал её протянутую руку. Проследив за его взглядом и уже было открыв рот, чтобы задать полный непонимания вопрос: "с чего вы взяли?", Вера замерла, уставившись на колечко, игриво сверкающее в падающем на него солнечном свете.

— Так ты из-за этого съезжаешь? — Пал Палыч весело усмехнулся, забрав ключи и на несколько секунд одобрительно сжав её пальцы своими. — А я то думал, что вам может, что в квартире не понравилось. Расстроился даже, а оно, оказалось, вон что… Очень за тебя рад, дочка. Ты вон, какая умница и красавица, а всё одна и одна. Не дело это, Верочка. Не дело так жить…