Книга Бывший на Новый год, страница 33 – Мария Абдулова

Её пальцы почти коснулись кожаной мягкой обложки, как она вовремя вспомнила:

— Какую страницу нам можно использовать?

— Любую, — не думая ни секунды, ответил мужчина.

Подумав, что, если он так ответил, значит никаких личных записей в блокноте нет, она уже более уверенно взяла его в руки, открыла на первых страницах и наткнулась на аккуратный твёрдый почерк. Не читать то, что им написано, было невозможно и в то же время крайне невоспитанно, но мозг сработал первее совести и воспитания и выхватил из текста несколько фраз, не значащих ничего важного, номеров, имён и… Степанова прикусила нижнюю губу, стараясь сохранить видимость спокойствия. В самом низу страницы красовался простенький цветочек, оставленный её рукой так давно, что она успела позабыть по какой причине и когда именно его нарисовала. На других страницах также так или иначе значилось её присутствие в виде корявеньких рисунков сердечек или солнышек либо пожеланий хорошего дня или лёгкой тренировки, либо легкомысленных «целую», «обнимаю», «уже скучаю». И чем дальше девушка листала, пытаясь найти чистый лист, тем всё яснее и яснее вставали перед глазами картинки из прошлого и обстоятельства появления её каракулей там. Их она обычно оставляла на утро, после совместно проведенных ночей, перед тем как убежать из квартиры Булата по делам, считая это очень милой и забавной шалостью. Теперь же эти художества казались ей глупостью. Ну, надо же было додуматься мулевать всякую чушь в чужом ежедневнике, даже не спросив на это разрешение! Да ещё так много, что ни вырвать страницы, ни зачеркнуть было нельзя, не затронув при этом другие, скорее всего очень важные для Сабурова записи, раз он столько лет хранил этот блокнот при себе. Поступи кто-нибудь с ней так, как поступила она, то Марина, недолго думая, первым делом бы избавилась от любой вещи, напоминающей об этом человеке, а Булат… Девушка осторожно покосилась на него. А Булат, как обычно, сама невозмутимость даже сейчас, когда она снова лезла туда, куда её не приглашали. В его жизнь.

— Мам, вот чистый! — остановил сын её ладонь, продолжающую на автомате перебирать листы, пока Степанова глазела на мужчину.

Наконец-то! Аккуратно вырвав листок, она отодвинула ежедневник от греха подальше, ближе к его хозяину, и взялась за ручку.

Письмо началось, как водится, с обращения: «Дорогой дедушка Мороз!», продолжилось перечислением всех добрых дел, успехов на занятиях в детском саду и кружках и ярких событий за весь год, закончилось списком подарков, которые Лёвик хотел получить, и адресом, где их искать. На всякий случай было решено указать сразу два адреса — по прописке и квартиры, где им предстояло жить во время и после развода. Загвоздка заключалась в том, что возможность заехать туда окончательно у них появится только после новогодних праздников, так как хозяева квартиры меняли в ней сантехнику и жить там пока было нельзя. Следовательно Деду Морозу найти их там конкретно в новогоднюю ночь не удастся. Но и вероятность того, что они будут встречать Новый год дома, была тоже невелика. Даже если им удастся туда попасть, Марина всё равно не была намерена оставаться в одних стенах с мужем и планировала, предварительно забрав деньги с картами, документы и немного вещей, поселиться на праздники в какой-нибудь более-менее приличной гостинице или отеле. А если не удастся… Мысли о таком, вполне реальном развитии событий она гнала от себя что есть сил.