Книга Не шути со мной, Рыжая, страница 79 – Мария Абдулова

— Не преувеличивай, - отсмеявшись, попросила девушка, откровенно любуясь стоявшим перед ней мужчиной. – Всего лишь в пятый.

— Ну, это, конечно, кардинально меняет дело.

— Нет, Дмитрий Александрович, ну какой из вас «Котик»? Вы же самая настоящая мышь. Летучая!

Аня снова рассмеялась, на что Лебедев, опасно сузив глаза, грозно пообещал:

— Я тебе сейчас покажу мышь, Рыжая. И простую, и летучую. Готовься!

Заснуть у них получилось не сразу. Как и в прошлые ночи до этого. Дима оказался очень убедителен в своём намерении показать ей, кто есть кто, а Аня не сопротивлялась. Происходящее ей слишком нравилось, чтобы продолжать отстаивать свою точку зрения.

Её, вообще, в последнее время всё устраивало. Начиная с совместных пробуждений по утрам, когда одна рука Лебедева неизменно лежала на её бедре, в какой бы позе они не спали, а вторая служила мягкой подушкой для Анютиной головы и крепко обнимала её за плечи, и заканчивая ночами, благодаря которым девушка решила для себя, что Дима, пожалуй, лучший любовник из всех мужчин, что встречались ей в прошлом. Но Лебедеву она всё равно никогда в этом не признается. Даже под страхом смерти или дедушкиного лекарства.

Первая близость осталась в памяти яркой вспышкой. Вторая – с чувством, с толком, расстановкой – заставила захотеть третью. А третья пробудило внутри что-то, о чём Аня пока задумываться не торопилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она даже не мучила себя вопросами на утро после первой проведённой совместной ночи «что делать дальше?», «как себя с ним вести?» и прочее. Просто проводила Диму на работу, получив крепкий поцелуй в губы, и отправилась отсыпаться. Вечером после возвращения её не только поцеловали, но и совсем по-хозяйски облапили. Этот ритуал повторился на следующий день и на те, что шли за ним. Даже при Кларе Львовне и своей сестре, которая периодически заглядывала к брату по вечерам, Лебедев изменившийся статус их отношений не скрывал. Обнимал, целовал, пусть и не так страстно, как когда они оставались наедине, но всё же. Гронскую и Милену этот факт особо не смущал. То ли привыкли к тому, что рядом с Димой постоянно находился кто-то из представителей женского пола и уже не обращали внимание, то ли попросту не хотели лезть в личную жизнь близкого им человека. Аня разбираться в этом не имела никакого желания и просто продолжала делать то, что считала нужным. С Миленой ей удалось даже найти общий язык в один из вечеров, когда Лебедев дома ещё не появился, а его сестра с заснеженным воротником шубки и с пачкой песочного печенья подмышкой стояла в прихожей и жаловалась на вновь разгулявшуюся непогоду.

— Ты даже не представляешь себе, насколько сильно я хочу, наконец, май, чтобы листья, птицы, длинные выходные, а не вот это всё. А тебе какое больше всего время года по душе, Нюсь?

Благодаря Диме и его привычке называть её «Нюся» в основном на людях, и «Рыжая», когда они оставались вдвоём, остальные подхватили его манеру и теперь, похоже сами того не замечая, величали её краткой формой имени. Этому же влиянию поддался и Василий, который также частенько навещал друга во внеурочное от работы время. Иногда сразу вместе с Миленой и Ане с Димой лишь оставалось переглядываться, когда эти двое начинали спорить по поводу и без.