Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 88 – Мария Абдулова

В последнее время она очень сильно отдалилась и всем своим отношением это демонстрировала. Общалась холодно, отвечала односложно, не скрывая своего нежелания что-либо обсуждать, и практически постоянно игнорировала мои звонки или смс-сообщения. Я пыталась наладить, узнать причину, поговорить, но раз за разом натыкалась на равнодушное “всё нормально” и, в конце концов, решила не давить. Может, просто период такой переломный? За плечами непростое время, впереди - взрослая жизнь со всеми вытекающими. Наверное, это нормально, да? Хотя, например, со Златой и Каролиной мы стали только ближе, даже несмотря на занятость друг друга, а Алана… А Алана неожиданно сблизилась с Мадиной. Они теперь почти неразлучны. И сейчас друг от друга не отходят, смотря на всех свысока, и я из этих “всех” тоже не исключение.

Удостоверяюсь в этом, когда Баграевы подходят к нам сами.

Подруга одаривает меня равнодушным взглядом и дежурной улыбкой, жена Аслана и вовсе делает вид, что ни меня, ни мамы не существует. Но меня ни первая, ни вторая не волнуют, потому что машинально вся настраиваюсь на Тамерлана, идущего последним. Смотрю на него, красивого, высокого, идеального, жадно, выпрямляю плечи, жду реакции на себя нарядную, в длинном шёлковом платье-комбинации приглушённого оливково-зелёного цвета, и по обсидиановым глазам понимаю, что снова не прохожу его фейсконтроль. Потому что пиджак, накинутый на плечи, глубокий вырез с разрезом на подоле не скрывает, шёлк льнёт к телу, как вторая кожа, подчёркивая фигуру, и очевидно, что ни о каком белье, кроме стрингов, в этом образе речи быть не может.

Сразу хочется закутаться в пиджак как в халат, лишь бы он только перестал так на меня смотреть, но вместо этого только растягиваю губы в непринуждённой улыбке, когда Аслан и Илас с Давидом подходят первыми с объятиями, поздравлениями и цветами. Сати мой внешний вид тоже не приходится по вкусу и она даже не скрывает своего неодобрения, когда, приобняв меня, сухо бросает на ухо:

— Молодой, воспитанной и уважающей себя девушке стоит быть скромнее, Мария.

С опаской кошусь на маму. Если она это услышала, то скандалу не миновать и…

С облегчением выдыхаю, увидев, что родительница занята благодарностью Тамерлана за врученный им шикарный букет. На её лице смесь удивления с недоумением и подозрением и я бы рада переключить внимание на себя от греха подальше да только после комментария матери любимого приходится все силы кинуть на удержание собственного внешнего спокойствия, а потом ещё и сделать вид, что у меня нисколько не сбилось сердце с ритма, когда он поворачивается ко мне и произносит:

— Поздравляю, Ласточка.

А следом протягивает ещё один не менее шикарный букет цветов. Пионы. Дорогущие, пышные, дурманящие. Ох…

— Сп-пасибо, Тамерлан… - под его пристальным взглядом волнительно так, что во рту пересыхает, и я на автомате провожу языком по губам. - …Заурович.

Баграев в сохранении самообладания явно уже может преподавать, потому что ни одна мышца на его прекрасном лице не дёргается, лишь я, научившаяся по одному дыханию определять его настроение и чувства, улавливаю обещание.

Обещание спросить с меня за очередное самоуправство.

— Сестра, Маруся, вы уже фотографировались только вдвоём? - нарушает напряжённую тишину Аслан. - Или не успели?