Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 74 – Мария Абдулова

— Пойдём-пойдём-пойдём! Я приглашаю тебя на танец!

Отказать, естественно, я не могу и иду со своим кавалером в самый центр зала под умилённые улыбки гостей. У меня у самой, глядя на этого маленького мужчину, улыбка не сходит с лица.

Мы танцуем, веселимся, дурачимся. Эльман, засидевшись на одном месте, ещё энергичнее, чем обычно, и, когда он с радостью соглашается на приглашение дяди Иласа выйти с ним на прогулку из душного зала в сквер рядом с отелем, я уже порядком выдыхаюсь.

Ох, перевести бы дух!

Но не успеваю и шага сделать в сторону, как место Эльманчика занимает другой мужчина.

Карим.

Протягивает руку под вовремя зазвучавшую музыку для медленного танца. Смотрит вроде бы и с приятной, ни к чему не обязывающей улыбкой, вот только в тёмных глазах она не отражается. Они серьёзные, хищные, глубокие.

— Окажете честь, Ласточка?

С одной стороны отказывать ему при всех причин у меня нет, а с другой… Украдкой кошусь в сторону Баграевых. Сати наблюдает за нами с не обещавшим ничего хорошего прищуром, Алана занята Фарадом, что в свою очередь занят своим телефоном, и Мадиной, сидящей с ней рядом и что-то активно вещающей на ухо. Тамерлана за столом нет. Тоже ушёл с братьями на прогулку? Но почему я этого не заметила? Мы же весь вечер как маячки, вербально и невербально отслеживающие друг друга, кажется, всем своим естеством. Хотя даже если бы он был в зале то что? Я бы точно отказалась? Но разве я делаю что-то плохое и противозаконное? Я же не изменяю ему при всех. Это просто танец, к тому же для всего мира мы друг другу никто. Что бы ни говорил Аслан, никакая я не часть их семьи, никогда таковой не была и, как верно отметила подруга, никогда ею не стану, так что… Ох, всё, хватит! Будь что будет!

Решительно вкладываю свою ладонь в его и делаю шаг вперёд, оказываясь в мужских объятиях.

От Карима неожиданно пахнет чем-то тёплым, древесным и уютным. И ведёт он в танце уверенно, инициативно, но без давления и перегибов, из-за чего я ощущаю себя хрупкой девушкой, а не бездушной куклой, которую можно дёргать туда-сюда, показывая свою главенствующую в танце роль. А глаза всё те же и мне слегка неловко в них смотреть, особенно тогда, когда между нами повисает молчание.

Пытаюсь придумать тему для светского ни к чему не обязывающего диалога, как Тахаев заговаривает первый:

— Кажется, Баграев от вас безума. Того и гляди постоянно хочет вас украсть.

Невольно вздрогнув, округляю глаза.

Вот это поворот! Я бы такую тему точно не придумала.

Только с чего вдруг? Неужели я и Тамерлан не смогли скрыть своих чувств? Неужели… Надежда расправляет крылья, на миг подавляя ревность с уязвлённой гордостью. Неужели он тоже меня любит и это заметно для посторонних? Я так привыкла любить за двоих, что…

— Я про Эльмана, если что, - добавляет мужчина, безжалостно опустив меня с небес на землю. - Для него вы, действительно, как семья.

Что я готова любой намёк принять за желаемое и поверить во взаимность.

Вот же дурочка. Ничему жизнь не учит.

Криво улыбаюсь и отворачиваюсь, пряча в глазах горечь.

— Он чудесный ребёнок.

— Любите детей?

— Да, люблю. Они абсолютно точно делают этот мир лучше.

— Обычно так говорят про любовь, - ощущаю горячее дыхание Карима чётче, словно он наклонился ближе.