Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 68 – Мария Абдулова

Спустя минут сорок колдовства надо мной кудесницы синхронно отступают на шаг назад, сами довольные своей работой радостно улыбаются и протягивают зеркало.

— Посмотри на себя, Машенька. Ты как фея из сказки!

— Точно! Можно мы тебя сфотографируем для портфолио? Пожалуйста-пожалуйста!

В отражении на меня смотрит молодая девушка с безупречной, сиюящей изнутри кожей, нежно-розовым румянцем на щеках и влажным манящим блеском на губах. Свежий, натуральный, подчёркивающий естественную красоту, цвет глаз и мой типаж макияж “без макияжа”. Утонченность, элегантность и нежность образу добавляет укладка в виде убранных и зафиксированных в тугую косу волос, перекинутая на левое плечо.

И, правда, фея. Красиво…

Улыбаюсь мастерицам в ответ, возвращая зеркало.

— Спасибо, девочки, вы волшебницы.

— Знаешь, когда исходник уже прекрасен, то и к магии прибегать не нужно. Ну, что, фото? Может, сразу в платье? Мы поможем тебе его одеть.

Аланка со странным лихорадочным блеском в тёмно-карих глазищах и в как-будто наспех запахнутом гостиничном халате возвращается в аккурат к началу праздника после завершения нашей импровизированной на скорую руку фотосессии, разговору ни о чём и прощания. Энергии в ней столько, что она похожа на маленький беспокойный смерч, не замечающий ничего на своём пути.

— Алан, ты как? Всё хорошо? Где ты была столько времени?

— Я? Я нигде… Я ничего не делала. И… - наконец, смотрит на меня напрямую и хмурится. - Нет, всё-таки зря я сказала, чтобы ты не думала и одевала что хочешь. Ты теперь красивее меня!

— Не выдумывай, это не так.

— Нет, так! Посмотри на себя! Ты как… Как… Голливудская звезда на красной дорожке!

— Думаю, что тебе так кажется, потому что ты всё ещё стоишь в халате и тапочках, а время уже поджимает, между прочим.

С намёком киваю на настенные часы сзади неё и Баграева спохватывается:

— Ой, точно, ты права. Нужно поторопиться.

— Тебе нужна помощь?

— Да, я… - хватается за пояс халата, но в следующую секунду, словно о чём-то вспомнив, передумывает. - Нет, я сама, Ласточка, спасибо!

— Уверена?

— Да.

— Тогда я пойду?

— Да-да, я тоже скоро буду.

— Как скажешь… - делаю пару шагов в сторону двери и понимаю, что не могу не спросить ещё раз: - У тебя точно всё хорошо?

Слишком она какая-то взвинченная и перевозбуждённая.

— Да, конечно, что со мной может быть не так? - натянуто смеётся, пряча глаза.

— Ладно, если ты так говоришь…

Уже берусь за ручку двери, как слышу смущённое и тихое:

— Марусь, ты можешь… Эм… Никому не говорить, что я выходила из номера? Ни маме. ни братьям. Прошу тебя.

— Поче…

— И сама не спрашивать можешь?

Теперь черёд хмуриться переходит ко мне. Что-то тут явно нечисто и мне это не нравится, но Алана моя подруга, сегодня её день да и в целом она уже взрослая девочка, чтобы иметь право на личную в любом смысле этого слова жизнь, правда? Не могу же клещами из неё вытягивать причину её странного поведения, да? Я вот, например, тоже от неё много что скрываю, поэтому…

— Могу.

— Спасибо тебе.

Захожу в банкетный зал с тяжестью на сердце и ещё сильнее усилившимся неспокойствием. Он, дорого и пафосно украшенный, уже полон гостей, разговоров и фоновой музыки. Вижу родственников и друзей Баграевых, на удивление, без них самих, ребят со своего курса, держащихся особняком, которые явно чувствуют себя не в своей тарелке, персонал, снующий туда-сюда с подносами между столов и всех собравшихся в помещении людей.