Онлайн книга «Брат подруги. Назови меня своей»
|
— Запустишь нас или будем разговаривать здесь? - первая нарушает тяжёлое молчание Сати. Голос звучит ровно, спокойно, как и всегда, преисполненный достоинством и силой, а у меня в мыслях эхом её бешеные крики с оскорблениями. Кем я тогда только не была. Как же мне тогда было больно и страшно. Как же я плакала после… С трудом сглотнув, отхожу в сторону, запуская незваных, но одновременно долгожданных гостей внутрь. Хотя, признаюсь честно, ждала я далеко не их. — А Тамерлан… - перехожу к главному, не расшаркиваясь, стоит им пройти на кухню и с полными пренебрежения лицами разместиться на нашей не первой свежести мебели. Только не успеваю закончить фразу, как Алана, смотря на меня волком, будто только и ждала этого момента, перебивает, с ненавистью выплюнув: — Предательница! Обманщица! Дрянь! Как ты могла?! Как?! Ты же прекрасно знала как я к этому отношусь, а всё равно охмуряла брата за моей спиной! Тоже мне, “подружка”! Да с такими друзьями, как ты, я лучше одна буду или с гадюкой общение заведу! Ты… Ты… У неё заканчивается запас кислорода и Баграева замолкает, сверкая в глазах праведным гневом. Меня же не трогает ни одно её слово и я продолжаю молча смотреть на неё, не показывая чувств. Никогда. Они больше никогда не узнают, что у меня внутри, и не увидят моих слёз. И моё внешнее равнодушие на её нападки злит бывшую подругу ещё сильнее. — Где твоя совесть? - взвивается визгом. - Почему ты так спокойна?! Да ты должна у меня в ногах валяться! Прощение просить! Умол… — Алана, - прерывает поток бессмысленного ора своей дочери Сати одним словом, произнесённым предупреждающим тоном. - Мы здесь не за этим. Алана закрывает рот и тишина тут же оглушает всех ровно до тех пор, пока Баграева-старшая не достаёт из сумки пухлый белый конверт и не подталкивает его через весь стол ко мне. Непонимающе хмурюсь и осторожно, словно там может быть бомба, беру его в руки, приоткрываю и… — Что это? - хриплю, неверяще глядя на объёмную стопку пятитысячных купюр в нём. Не знаю сколько их тут. Много. Очень много. Но лучше бы это была бомба, честное слово. — Деньги. — За-зачем вы их мне… — На аборт, - спокойно отвечает Баграева. - Это первая часть. Нет, не может быть… Этого не может быть! Слепо смотрю на конверт с баснословной суммой денег в нём и чувствую, что не могу сделать вдох. — Вторую часть в таком же размере получишь, когда избавишься от ребёнка и предоставишь мне доказательства. Голос матери любимого мужчины звучит так, будто она говорит о чём‑то обыденном и совсем не важном. Вот только я всё равно не могу поверить в происходящее. Не могу подавить в себе глупую надежду со слепой верой в человека, которому подарила всю себя. Не могу наивно не спросить: — Тамерлан… Знает, что вы мне предлагаете сейчас? Женщина, сидящая напротив, холодно усмехается, и мой мир рассыпается на части, когда она отвечает. — А ты думаешь, по чьей воле я здесь? Слово и желание сына для меня - закон. Съеденная утром через силу каша и полкружки зелёного чая с ромашкой поднимаются по пищеводу обратно, подступая к горлу, кухня шатается и, уронив конверт на стол, стискиваю пальцы на столешнице, чтобы не упасть. А надежда с верой, за которые я в последние дни так отчаянно цеплялась, обращаются против меня и пронзают изнутри ядовитыми шипами, причиняя адские муки. |