Книга Бродский, Басманова, третий, страница 95 – Рамиль Халиков

Кажется, тот опус он так и не написал.

Снова повернувшись к Иосифу, смотрела, как собирается в новый долгий путь — а ей нужно было выбирать свой; сердце колотилось.

— Мне пора.

Слова ее прозвучали буднично, словно он собрался в командировку, а она пришла пожелать доброго пути.

— Да-да, — рассеяно ответил Бродский, придирчиво вглядываясь в темные глубины дорожной сумки: уж было собранной, но выпотрошенной вновь. Сунул в нее руку, вытащил маленький радиоприемник.

— Вот, пусть побудет у тебя. Там все же психи. Заберу, как вернусь.

— Оставь здесь.

— Да? Ну а нагрянут вдруг с обыском? Найдут — скажут, слушал «голоса»…

— Это просто приемник.

— А я просто поэт. Но ведь добрались же до меня.

Марина повертела аппарат в руках.

— Как скажешь.

У порога комнаты обернулась, вновь оглядывая хаос комнаты. Прошлась прощальным взглядом по стенам, будто пытаясь раздвинуть тесное пространство.

— Счастливого пути!

Иосиф не ответил — вероятно, в его понимании, ее уже не существовало в пределах этой комнаты. Или, скорее, не должно было бы быть.

В легком тумане вышла на лестничную площадку, остановилась у перил. И все тянула паузу расставания, все поправляла на плече дрожащей рукой почти пустую сумку — тяжесть всученного Осей приемника придавала ей теперь хоть какую-то значимость. И собиралась шагнуть по лестнице вниз, но пришлось отступить в сторону: навстречу, глотая ступеньки, летела рослая, спортивного вида девица. Пронеслась мимо, как метеор. Вслед не смотрела, но почувствовала, как та замерла перед дверью, только что оставленной Мариной.

— Ой. Здравствуйте!

Дурной знак оборачиваться, но все же пришлось. Незнакомка стояла в неловком полуобороте, разрываясь между желаниями поскорее нажать звонок — и переговорить с уходящей.

— Вы от него, а я к нему, — коротко хохотнула, будто выплюнув и тут же сглотнув смешок. — Вот ведь как бывает! — И с ходу, бесцеремонно: — Вы девушка Иосифа?

Взгляд восхищенный и чуть ревнивый, в нем читалось: «Красивая!» Марина пожала плечами:

— Какое это имеет значение?

— Имеет, конечно! Вы не подумайте чего — я просто друг. Мне рукописи забрать нужно!

— Так забирайте, — устало сказала Марина. — Он, кажется, вас ждет.

Придя к мучительному решению, откладывать не стала: пора! Но войдя в городской телефон-автомат, снова вспомнила об Иосифе. Собрал ли сумку? Ясно увидела, как он возится с вещами, колкий, раздраженный — и едва не осела под волной так некстати нахлынувшей нежности. Тут же рассердилась на себя саму: вот же размазня! Если определилась, то надо действовать: быть или казаться. Злость придала решимости — потянулась к диску, легко набрала номер:

— Дмитрий?

После пары дежурных фраз все же решилась, произнесла трудные слова: Новый год хотелось бы встретить вместе. И могла бы сослаться на причину: Ося уехал, осталась на праздник одна. Но сознательно этого не сделала — Бобышев должен был понять, что отныне между ними нет никакого Иосифа.

— Ну конечно! — почти мгновенно, и как-то беззаботно ответил голос на том конце провода. — Приезжайте! Я буду на даче в Комарово!

— Это удобно?

Вопрос был излишним, звучал фальшиво — будто могла еще отступить; но ведь знала уже: не отступит. Нотка фальши, казалось, была и в его ответе:

— Удобно ли? Конечно! Мы будем на даче — Шейнины, другие. Лыжники на первом этаже! Кажется, из сборной Ленинградской области. Будет весело…