Книга Другая сторона Элис, страница 6 – Кристен Леро

Я смотрела на папку. Где-то там была фотография — настоящая Алисия Валенсиано. Я не просила её показать. Он не предложил.

— Ты надеваешь её имя, — сказал Том. — Не её жизнь. Помни разницу.

— А если Мартинес заметит?

— Он видел её последний раз, когда ей было восемнадцать. На выпускном. Рикардо позвал его. — Он взял следующую фотографию, перевернул. — Он помнит девочку. Ты — женщина. Люди видят то, что хотят видеть. Особенно когда хотят сделать доброе дело для старого друга.

Я подумала о старике с фотографии. Как он будет смотреть на меня и видеть дочь человека, которого любил. Как не будет знать.

— Он не знает, что она мертва.

Том помолчал — секунду, едва заметную.

— Нет.

Он перевернул следующий снимок. Положил рядом ещё один — схему, не фотографию. Три прямоугольника, сверху вниз. Большинство

имён закрыты, верхний прямоугольник почти пустой — одна строчка, без лица.

— La Mano устроена просто. Три уровня. — Он указал на верхний. — Карло Моретти. Дон. Публично не существует — нет офиса, нет вывески, нет интервью о нём. Есть люди, которые говорят от его имени и дома которые на него не записаны. Мы знаем о нём достаточно, чтобы понимать: он там есть. Недостаточно, чтобы до него добраться.

Я смотрела на пустой прямоугольник. Имя без лица. Отец копал под них. Под всю структуру. Может под него тоже. Я убрала эту мысль.

— Ты туда не идёшь, — сказал Том. — Моретти тебе не нужен. — Он переместил палец на средний прямоугольник. — Тебе нужен он.

Второй снимок был другим.

Мужчина лет тридцати пяти., ближе к сорока. Тёмные волосы, гладко зачёсанные назад. Костюм дорогой, но без показной роскоши. Человек, которому не нужно доказывать. Серые глаза смотрели прямо в камеру. Спокойно, абсолютно пусто. Едва заметный шрам рассекал левую бровь. Старый. Давно заросший.

Он улыбался на фотографии. Улыбка не достигала глаз.

— Винсент Корелли. Второй после Моретти. Публично — наследник дядиного дела. Официально владеет логистической компанией, двумя складами в порту, рестораном в центре. Всё чисто на бумаге. Реально — управляет операциями. Деньгами. Людьми. Моретти держит имя. Корелли держит всё остальное.

— Моретти знает, что происходит внутри?

— Знает то, что Корелли ему говорит. — Пауза короткая, взвешенная. — Именно поэтому Корелли и нужен нам. Он достаточно высоко, чтобы видеть всю схему.

Я не отрывала взгляда от фотографии. В нём не было ничего очевидно страшного. Никакой демонстративной угрозы. Просто мужчина с пустыми глазами.

Тридцать пять лет. Моложе чем я ожидала.

— Давно на этом месте?

— Семь лет. — Том помолчал ровно столько, чтобы я почувствовала: дальше будет что-то, что он взвешивает. — До этого Моретти держал всё сам. Корелли был у него правой рукой.

— Добровольно?

— Это сложный вопрос. — Не стал разворачивать. — Его отец умер рано. Корелли был ребёнком. Моретти взял его под опеку. — Коротко. — Что происходило в следующие тринадцать лет мы не знаем точно. Он не оставлял следов.

Я снова посмотрела на снимок. Мёртвый отец. Тринадцать лет рядом с человеком, который взял тебя под опеку и которого боится весь город.

Шрам на брови был старым. Откуда.

Не моё дело.

— Он параноик, — сказал Том. — Не в клиническом смысле. В практическом. Не доверяет по умолчанию. Доверие нужно заработать — и он проверяет не словами, а наблюдением. Смотрит долго. Ждёт.