Книга Другая сторона Элис, страница 29 – Кристен Леро

Я запомнила.

Мы прошли дальше. Корелли шёл впереди — не торопясь, не. Рабочие не поднимали голов.

Я смотрела на их руки. У многих те же следы что у встречавшего нас — обожжённые суставы, пятна, которые не отмываются.

— Здесь, — сказал Корелли.

Мы остановились у дальней стены. Там стоял конторский стол — папки, гроссбух, карандаши в стакане. Рядом табурет.

— Разбери это.

Я открыла гроссбух. Цифры записаны крупно, без системы, с ошибками в датировке — человек, который это вёл умел считать деньги, но не умел вести учёт. Три месяца записей в одном столбце без разбивки по категориям.

Я взяла карандаш.

Это было понятно. Это было нормально.

Я начала работать.

Прошло около часа. Может больше.

Корелли куда-то уходил. Возвращался. Стоял за плечом минуту, смотрел на то что я делаю, уходил снова. Не мешал. Я ждала вопросов или комментариев, но он просто наблюдал и молчал.

Рико принёс кофе — без спроса, просто поставил рядом и отошёл.

Я пила и считала.

В дальнем конце склада что-то упало. Грохот металла по бетону. Один из рабочих выругался по-итальянски. Другой засмеялся. Работа продолжилась.

В гроссбухе обнаружились две дыры — платежи за октябрь, которые шли мимо основного счёта. Небольшие, но регулярные. Я отметила карандашом.

Это я Тому не скажу. Это пойдёт в официальный отчёт, который ляжет на стол Корелли. Но сначала я запомню.

Я уже не удивлялась тому, как легко это даётся — двойной учёт в голове. Одна колонка для него. Одна для Тома. Они не пересекаются.

Запах пришёл раньше звука.

Просто вдруг что-то изменилось в воздухе — острее, горячее, с тем едким привкусом, который не похож на запах спирта. Я подняла голову от гроссбуха.

В дальнем конце склада, там, где хранились пустые ящики, поднимался дым.

Тонкая нитка сначала. Потом шире. Кто-то крикнул. Следом грохот опрокинутого стола. Несколько человек побежали к выходу.

Огонь занялся быстро — ящики сухие, дерево старое. Я смотрела как он идёт по стене — оранжевое, живое, с тем низким гулом, которого не ожидала услышать. Гул огня. Я не знала, что огонь гудит.

Корелли появился рядом мгновенно.

— Идём.

Его рука легла на моё плечо — направляюще — и я сделала шаг. Потом ещё один.

Потом запах дошёл до чего-то внутри.

Гарь, жар и закрытое пространство — и что-то в теле узнало это раньше, чем голова успела сказать нет. Как будто открылась дверь, которой не должно было существовать.

Я остановилась.

— Алисия.

Голос Корелли — где-то рядом, далеко.

Темнота. Не та которая снаружи — изнутри. Замкнутая. Жар со всех сторон — не спереди, не сзади, отовсюду сразу, как будто пространство само стало горячим. И я маленькая. Это было первое что пришло — ощущение. Тело знало, что оно маленькое. Знало это в каждой кости.

— Алисия. Смотри на меня.

Я не могла смотреть на него. Смотрела туда, в то место, которого не было в этом складе, которое было где-то ещё, двадцать лет назад или вчера. Время не имело значения, тело не знает времени, тело знает только то, что это было и что было больно.

Смех.

Скрипучий — не как скрип двери, как скрип изнутри, как что-то надламывается. Мужской. В нём было то, что бывает у людей, которым нравится чужая боль.

— Нет, — произнесла я.

Или думала, что произнесла. Или это было тогда.

Жар усилился.

Боль пришла без источника — не там, не здесь, везде