Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 224 – Анна Варшевская

Или спасла?

— Не надо так… — ловлю взгляд потемневших глаз, улыбаюсь. — Только не так. Не передо мной. Надо вместе…

И мужчина всё-таки падает на колени, опускаясь ко мне. Тянется руками, всем телом, и я подаюсь вперёд, обнимая его. И тут же нахожу поцелуем его губы.

Он запускает пальцы в мои волосы, тянет их назад, нежно, неуверенно, будто спрашивая — можно ли. И я откидываю голову, подставляя под поцелуи подбородок, шею — такое ощущение, что он не верит и не может насытиться, я не успеваю за тем, где в каждую следующую секунду оказываются его губы.

— Жена моя… — шёпот, страстный, горячий, вибрирующий — и умоляющий одновременно. — Ведьма моя рыжая, жизнь моя, счастье моё… Весь твой! Весь! Всю жизнь на коленях буду стоять! Делай что хочешь, мучай как хочешь, только вернись… будь со мной… будь рядом…

— Буду, — вырывается у меня, и я тут же пугаюсь.

Не его, конечно — а себя. Того, как быстро всё внутри тянется к нему, как будто не было этого месяца боли, развода, ночей, когда я лежала без сна и уговаривала себя не ждать.

Но он здесь.

Настоящий. Растрёпанный, измученный, с кровью на руке, с глазами человека, который не пытается приказывать или решать, который просто просит.

— Буду, я буду… — повторяю тише, дёргая за воротник рубашки, гладя шею, крепкие плечи. — Не надо… — отрываюсь от него, ловлю влажный взгляд тёмных глаз. — Не надо, слышишь? Не надо мне коленей, и мучить я не хочу и не буду! Не для того всё это было между нами, Феликс!

Он кивает, тяжело дыша, вглядывается в моё лицо, гладит мои скулы, щёки, словно хочет убедиться в моей реальности.

— Я изменюсь, — обещает так, как будто клятву на крови даёт. — Я обещаю, Аврора! Я всё сделаю! Психолог, терапия, разговоры, ориентиры, всё, что хочешь, всё, что скажешь… Я люблю тебя.

У меня перехватывает дыхание, я приоткрываю рот, но не могу издать ни звука.

— Я люблю тебя, Аврора, — повторяет он. — Я никого и никогда не любил, я даже не знал… что любовь может быть такой.

— Какой? — выдыхаю беззвучно, на глазах вскипают слёзы, моргаю, чувствуя горячие дорожки.

— У любви твоё лицо, — Феликс проводит пальцами, стирая влажные следы с моих щёк. — Я не могу представить никого другого, любимая… только тебя.

У меня снова срывается дыхание, а он смотрит так, как будто боится, что я исчезну, стоит ему моргнуть.

— Я не умею любить правильно, — продолжает тише. — Я не прошу тебя забыть то, что было. И не прошу сделать вид, что ничего не было. Я не имею права. Но я прошу тебя вернуться… не потому, что я не могу без тебя — хотя я не могу. Но это моя проблема, а не твоя обязанность. Вернись, только если сама захочешь. Если сможешь выбрать меня снова.

— Не бывает правильной и неправильной любви, — качаю головой, вглядываясь ему в глаза. — Она либо есть… либо её нет. А у нас она… есть, — выдыхаю последнее слово. — Я тоже люблю тебя.

Феликс перестаёт дышать. Взгляд мечется, пытаясь разглядеть на моём лице… что? Правду?

— И я… тебя люблю, — повторяет, как будто заново впервые произнося эти слова. — И хочу… то есть прошу, чтобы ты стала моей женой.

Не удержавшись, медленно качаю головой.

Он бледнеет.

— Нет? — спрашивает почти беззвучно.

— Не так быстро, — отвечаю мягко. — Давай сначала… поучимся быть честными друг с другом? Оба.