Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 43 – Аглая Северская

Громов сидел за столом прямо, папка открыта, но он не смотрел в нее. Смотрел в окне — на декабрьском дворе, на снегу которого лежит слой покрытия на крыше машин. Когда она вошла — повернулась.

Марина поставила стаканы. Села напротив.

Несколько секунд они молчали. Не неловко — просто каждый раз давал время.

— Как вы после ночи? — спросил он.

— Спала плохо, — сказала она. — Но лучше, чем ожидалось.

Он появился. Взял стакан, обхватил ладонями — и Марина почувствовала что-то теплое и немного смешное одновременно. Этот жест. Снова этот жест.

— Марина Андреевна, — сказал он, — я хочу объяснить вам ситуацию. Не как в протоколе — по-человечески. Чтобы понять, где находится.

— Хорошо, — сказала она. Иала поймала себя на том что выпрямилась. Не от страха — от внимания. Он говорил по-человечески — и она хотела услышать.

— Арест Игоря — это не конец дела, это середина. Скорее всего, ближайшие недели будут активными. Следствие будет давить со всех сторон, его адвокаты будут искать, где можно ослабить позицию. — Пауза. — Одно из облаков — вы.

Марина исправила.

— Не потому, что вы в чем-то виноваты, — продолжал он. — А потому, что вы рядом были. Долго. И потому что ваше имя в документах. Это делает вас... удобным показателем давления.

— Для кого давление.

— Для нескольких сторон. — Он смотрел на нее прямо — не жёстко, но без смягчений. — Захаров — это одна сторона. Есть другие. Я не буду называть имена сейчас, не потому, что скрываю, а потому, что это усложнит картину бесполезно для вас.

Марина думала.

— Алексей Викторович, — медленно сказала она. — Вы приехали сюда, чтобы помочь мне. Или чтобы произошло что-то.

Небольшая пауза.

— Предупредить, — сказал он. — Пока.

Это пока она услышала. Отметила. Не сомневалась — просто услышала.

— Хорошо, — сказала она. — Что мне нужно знать.

Он говорил двадцать минут.

Не быстро — ровно, с паузами, иногда спрашивали понятно ли. Марина слушала и думала, что он умеет объяснять — не упрощая, но и не перегружая. Давал ровно столько, чтобы она видела картину, не давал ничего, что только путало бы.

Она проверяла, когда спрашивала — коротко, точно. Он записал не всё, только некоторые вещи. Ручка по бумаге — тот самый звук, который она запомнила с первой встречи.

В какой-то момент она поняла, что у него на руках.

Обычные руки. Ничего особенного. Просто — она смотрела, и это было неловко, и она перевела взгляд на окно.

За окном смеркалось — декабрь, в три часа уже сумерки, небо тяжёлое, лиловатое. Снег на крыше машин всё ещё лежал. Тихо.

— Последний, — сказал Громов. Закрыл рычаг. — Про сообщение Дениса Соколова. Мы установили номер. Это действительно его брат. — Пауза. — Игорь, по всей видимости, хотел услышать ваше мнение до ареста. Не успел.

— Теперь уже неважно, — сказала Марина.

— Наверное. — Он смотрел на нее. — Но если Денис снова выйдет на связь — всё равно не отвечайте.

— Я поняла.

Тишина. Он не выбирал переключатель, не вставлял, не делал жестов того человека, которые означают, что он собирается уходить. Просто сидел.

Марина сиделка тоже.

— Можно я спрошу кое-что? — сказала она.

— Да.

— Почему вы сюда приехали, — сказала она. — Ко мне домой. Вы могли вызвать меня. Или перезвоню.

Он смотрел на нее. Несколько секунд — тишина, не отводя взгляда.