Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 96 – Зина Зиночкина

Я опустилась на корточки рядом с кофром и коснулась ткани. Она была колючей. Как я могла в этом ходить целый день? Как я могла считать это символом своего счастья?

Я прислушалась к себе, ожидая укола боли. Но там, в груди, было удивительно тихо. Не было ни слез, ни светлой грусти, ни желания прижать эту синтетику к лицу. Это было просто старое платье. Оболочка, которая давно стала мне мала.

— Ну и уродство, — совершенно искренне и с легкой улыбкой произнесла я, поднимая на Вику глаза.

Подруга шумно выдохнула, словно всё это время задерживала дыхание.

— Слава яйцам. А то я уже приготовилась нести валерьянку и слушать тирады о том, каким он был молодым и кудрявым.

— Он был эгоистичным и слепым, просто кудри отвлекали внимание, — я поднялась на ноги, отряхивая руки. — Знаешь, Вик, я смотрю на это платье и понимаю, что оно похоже на змеиную кожу. Ту самую, которую сбрасывают, когда вырастают. Я её сбросила. И мне в ней больше не место.

— В мусорку? — Вика уже потянулась за черным пакетом.

— Нет, зачем же так неэкологично, — я рассмеялась. — В нашем местном Доме культуры драмкружок постоянно ставит какие-то пьесы про тяжелую провинциальную долю и сломанные судьбы. Им вечно не хватает реквизита. Отдадим туда. Пусть этот гипюр хоть кому-то послужит ради искусства, а не ради вранья.

Мы в четыре руки затолкали кофр в огромный мусорный мешок, чтобы удобнее было нести. Щелчок завязываемых ручек пакета прозвучал как финальный удар судейского молотка. Гештальт был закрыт наглухо, забетонирован и отправлен в архив.

Комната стала абсолютно пустой. Голые стены, голый ламинат, на котором остались лишь слабые вмятины от ножек той самой кровати.

— Ну всё, грузчики закончили, пора объявлять банкет, — Вика подошла к подоконнику и подхватила коробку с пиццей.

Мы уселись прямо на пол в центре комнаты, скрестив ноги, как подростки в летнем лагере. Вика открыла крышку. Густой запах расплавленного сыра, пеперони и томатов окончательно изгнал из квартиры дух нафталина.

Я взяла горячий, тянущийся кусок, откусила и зажмурилась от удовольствия.

— Хорошо-то как, — пробормотала я с набитым ртом.

Я смотрела на эти пустые стены, на солнечные квадраты на полу и прислушивалась к себе. Там, где двадцать лет жил тугой, ноющий комок тревоги — то самое вечное «а вдруг я сделала что-то не так», «а вдруг он придет без настроения», «а вдруг нам не хватит денег» — теперь разливалось теплое, ровное, глубокое спокойствие. Мое сердце перестало болеть. Оно больше не трепыхалось в панике от каждого резкого звука. Оно билось ровно, сильно и очень уверенно.

Мой телефон, лежавший на единственной неразобранной коробке, издал короткую официальную трель.

Я потянулась за ним, слизывая с пальцев растопленный сыр. На экране светился московский номер, начинающийся на 8-800.

— Да, слушаю, — я включила громкую связь, продолжая жевать.

— Варвара Дмитриевна? Добрый день. Вас беспокоит управляющий корпоративным отделом «Альфа-Инвест Банка», Илья Сергеевич. Вам удобно говорить?

Голос мужчины был глубоким, поставленным и невероятно вежливым. Вика мгновенно перестала жевать и вытаращила глаза, наставив на меня кусок пиццы как микрофон.

— Да, Илья Сергеевич, мне удобно.

— Отлично. Звоню сообщить вам решение кредитного комитета по вашей заявке. Варвара Дмитриевна, мы тщательно изучили вашу бизнес-модель, динамику оборотов вашего ИП за последний месяц и гарантийные письма от сети кофеен.